7 мая в российских кинотеатрах раздастся «Хокум» — третья картина в фильмографии ирландского хоррормейкера Дэмиэна Маккарти. Лента отправляет американского писателя Ноа Баумана (Адам Скотт) в отдаленный отель, в котором якобы живет ведьма, и герою предстоит узнать, правдива ли легенда или это не более чем глупость, тот самый хокум из названия. Сергей Сергиенко поговорил с режиссером и исполнителем главной роли и узнал, откуда взялось необычное название, с чем были связаны трудности поиска подходящей локации и почему в кадре отсутствуют современные технологии.
Почему вы решили обыграть в отеле троп «писатель в ловушке»? При этом вы еще и поместили героя в более близкую «к дому» обстановку?
Дэмиэн Маккарти: Мне кажется, это интересная почва для персонажа. Знаете, писатели могут проводить много времени в одиночестве. Можно стать немного замкнутым в себе, потому что пытаешься что-то осмыслить. И я думаю, что персонаж находится именно в таком состоянии, вдобавок ко всем остальным своим проблемам. Мне просто показалось, что эта профессия позволит еще больше изолировать его, сделать немного более потерянным в своих мыслях, не очень общительным. К тому же это обрамление помогало показать, что он способен разобраться в своих проблемах. Что его манера письма меняется по мере того, как меняется он сам, становясь более позитивным.
Насколько я знаю, слово «хокум» имеет американское происхождение. Но действие вашего фильма происходит в Ирландии. Есть ли за этим какой-то глубинный смысл, или название приглянулось вам по какой-то другой причине?
ДМ: Мне понравилось это название. Мне нравятся однословные названия. «Предостережение», «Странность» (в русском переводе «Астрал. Медиум» — прим. ред.) и «Хокум». И мне просто показалось, что это слово… знаете, оно старое. Думаю, в последний раз я слышал, как кто-то произносит его, лет 30 назад. Кажется, дедушка любил говорить в духе: «это все — просто хокум». Ну знаете, как «это всё ерунда». Так что я просто подумал, что это броское и запоминающееся слово, которое было бы здорово использовать. К тому же оно соответствует состоянию персонажа: он очень пренебрежительно относится ко всему паранормальному, любым историям о привидениях, загробной жизни или ведьмах. Для него это ерунда.
Насколько я знаю, Оум — очень неприятный персонаж, по-крайней мере в начале фильма. Кажется, это один из самых неприятных персонажей, которых играл Адам [Скотт]. Сложно ли было сыграть такого спорного персонажа со скверным характером?
Адам Скотт: Да, меня на самом деле привлекло то, что он очень неприятный человек в самом начале. Было очень интересно точно определить причины такого поведения, а затем медленно раскрывать их по ходу фильма. Дэмиен говорил, что обычно в хоррорах арка персонажа подразумевает, что он от мягкого характера приходит к более ожесточенному. А здесь всё наоборот: мы смягчаем персонажа по ходу действия, когда он открывает потенциальный путь к прощению себя, принятию своего прошлого и возможности открыться, возможно, с надеждой смотреть на остаток жизни. Так что да, для меня это был вызов — и очень увлекательный.
Я знаю, что отель в фильме — не реальное место, однако вы смогли подобрать подобную локацию. Насколько было сложно найти что-то подходящее?
ДМ: Мы искали существующий отель, но всё, что находили, было слишком маленьким или попросту неудобным для съемок. Даже самая интересная локация теряла изрядную долю шарма, как только туда приходила здоровая съемочная группа и занимала большую часть пространства. Для меня очень важно место, где можно комфортно работать и оставаться творческим, не натыкаясь на стены и не наступая друг другу на ноги. Поэтому мы нашли частную резиденцию в Уэст-Корке, где я живу и где мы снимали фильм. А когда мы определились с местом, задачей продакшн-дизайна и художественного оформления стало подчеркивание всех сильных сторон выбранного здания: нужно было подсветить красивую лепнину, столярные работы и другие элементы. Сначала мы определились с локацией, которая стала холлом, а следующим шагом стала постройка того самого люкса для молодоженов в студии. Мы выбрали West Cork Studios в Скибберине и постарались построить номер отеля так, чтобы он органично сочетался с существующей локацией. Нам было важно, чтобы всё внезапно не превратилось в аттракцион в духе дома с привидениями, когда возникает ощущение, будто это место не связано с первым этажом. При этом нужно было передать, что там давно никто не был.
Люкс для молодоженов в фильме выглядит по-настоящему жутким. Скажите, это всё магия кино или на месте и правда было не по себе?
АС: Да, это была действительно прекрасно построенная декорация, оформление было потрясающим. Было так много деталей. Даже после нескольких недель на съемках я всё еще открывал для себя новые жутковатые мелочи, статуэтки и прочее — всё под плотным слоем пыли. Плюс там было темно всё время, пока мы снимали, свет никогда не включали полностью — даже в конце дня комната не становилась светлее, так что она действительно сохраняла свою индивидуальность. И поскольку большую часть времени в фильме я был там один, комната начала выступать в роли второго персонажа в этих сценах. В ней действительно было ощущение обитаемости. Так что она казалась настоящим местом, хотя мы были просто в павильоне. Но это часть того, что захватывает. Я до сих пор волнуюсь, когда захожу в павильон и внезапно оказываюсь в среде, которая кажется реальной, но она целиком создана художниками. Нет ничего более захватывающего.
Как получилось, что ужасы стали вашим основным жанром?
ДМ: Что касается меня, я всегда любил хорроры, с самого детства. Я ходил в библиотеку, брал книги с фотографиями призраков и впадал в ужас от увиденного. Причем это была всегда одна и та же книга. Я не помню сейчас её названия, но это была довольно известная книга с фотографиями предполагаемых духов, запечатленных на пленку. Позднее у моих родителей был магазин видеокассет VHS, и я все время проводил в отделе ужасов. Я всегда брал домой хорроры, и в них было что-то такое… Наверное, мне просто нравится, когда меня пугают. Особенно мне нравилось пугаться днем. Тогда я был очень храбрым, включая эти фильмы, но когда наступала ночь, я говорил себе: «Ну и зачем я сегодня смотрел всё это?» И всё равно продолжал их смотреть (Смеется.) Я до сих пор люблю фильмы ужасов. Я стараюсь смотреть всё и даже возвращаться к старому. Очень радуюсь, когда кто-то рекомендует что-то, чего я никогда не видел. Я говорю: «О, я никогда не слышал о таком фильме. Нужно его найти». Так что да, это моя большая страсть.
Адам, а как вы относитесь к жанру ужасов?
АС: Да, я люблю фильмы ужасов. Для меня самые лучшие хорроры — это в первую очередь отличные фильмы, и уже во вторую — отличные ужасы. Мне нужны отличные персонажи и отличная история. И я считаю, что в мире ужасов можно увидеть одно из самых креативных повествований: достаточно вспомнить такие ленты, как «Прочь», «Грешники» и «Орудия». В контексте фильма ужасов можно сказать так много всего. В детстве на меня сильно повлияли «Полтергейст», «Американский оборотень в Лондоне» и «Нечто» — я увидел их слишком рано, и это оставило неизгладимое впечатление. Наверное, можно сказать, что они меня травмировали, но это была хорошая травма, потому что я видел что-то действительно захватывающее. И теперь, оглядываясь назад, все эти фильмы я смотрю как минимум раз в год и понимаю: это отличные истории, действительно красиво сделанные фильмы.
Вы уже давно работаете в жанре ужасов. Меняются ли со временем ваши взгляды или интересы в подходе к этому жанру?
ДМ: Я всё время стараюсь совершенствоваться. Многому учусь, когда смотрю фильмы с аудиторией, а также у людей, с которыми работаю: у актеров, у съемочной группы. Я черпаю вдохновение у всех, с кем работаю, а также у других режиссеров, которые создают что-то новое. Когда ты пытаешься найти новые способы пугать людей и рассказывать интересные истории в этом жанре, это всегда заставляет быть в тонусе. Я бы хотел продолжать исследовать хоррор еще какое-то время, но, знаете, я также люблю научную фантастику, приключенческие фильмы и всё в таком роде. Так что в будущем хотел бы поработать и с другими жанрами. Но, думаю, я еще немного побуду с хоррором.
В кадре не видно смартфонов и в целом возникает ощущение какой-то неопределенности во времени. Это была задумка — сделать фильм без привязки к какой-то эпохе?
ДМ: Да, всё верно. Мобильные телефоны позволяют с легкостью позвать на помощь, и это несколько убивает напряжение. Так что я быстро отказался и от телефонов, и от четких маркеров времени — я просто пропускаю этот момент. К тому же это дает всем немного свободы: художнику по костюмам, художнику-постановщику, выбранной нами локации. Можно использовать самый интересный реквизит, или что-то с красивой текстурой, или что-то еще в этом роде. Побеждает именно творческая свобода. Плюс появляется интересная задача: как сделать так, чтобы все эти вещи ощущались как часть одного мира, но без конкретной привязки — это 80-е или современность?
Думаю, сохранение временного периода неопределенным делает две вещи. Во-первых, люди это замечают, возможно, не напрямую, но это держит их в легком недоумении: «Когда именно это происходит?» И я чувствую, что это похоже на рассказ: словно кто-то рядом пересказывает историю. Плюс это помогает ленте сохраниться и красиво состариться. Если бы мы сказали: «Хорошо, это современность, и мы снимаем сегодня» — через десять лет это могло бы выглядеть очень устаревшим. А я пытаюсь сделать так, чтобы вы могли посмотреть мои фильмы через десять или 20 лет — и всё еще задавались вопросом: «Когда это происходит?» Даже тогда «Хокум» всё еще будет выглядеть как новый фильм. В этом плане я думаю о таких фильмах, как «Нечто» Джона Карпентера. Мы с Адамом постоянно о нем говорим. Мы оба любим этот фильм, и его можно смотреть сегодня — даже несмотря на то, что он сделан в 1982 году. Действие происходит в Антарктике, и все эти парни одеты в комбинезоны. Это довольно… Можно сказать, что это могло быть сделано и сегодня. В выбранном антураже нет ничего, что жестко привязывало бы его к конкретному времени. Мне очень нравятся фильмы, которые так делают.
«Хокум» в кинотеатрах с 7 мая.