26-летняя Анна Завтур — ведущая актриса петербургского МДТ, уже успевшая отметиться главными ролями в сериалах «Лихие», «Хирург», «Высокий сезон» и в фильме «Походу любовь». В интервью Кино-Театр.Ру она рассказала о проекте «Капкан на судью», который сейчас идет на Первом канале, а также о своей необычной любви к кайтсерфингу, о том, как три раза сталкивалась с Константином Эрнстом в книжном магазине, и почему краснеть в кадре – это профессионализм, а не слабость.
Анна, в сериале «Капкан на судью» поначалу кажется, что вы играете второстепенную роль, но по итогу ваша героиня оказывается чуть ли не основным персонажем истории. Когда получили сценарий, то тоже подкупил этот перевертыш?
Конечно, всегда интересно играть персонажа с какой-то загадкой. Но при этом есть и дилемма: как протаскивать второй план персонажа, чтобы зритель не догадался, что будет в финале. Режиссер очень просил как раз никак не играть второго плана, а мне хотелось сочинить более сложную партитуру героини, показав, где ей все-таки страшно, какой у нее внутренний монолог. Надеюсь, что наши легкие споры в итоге придали образу нужный эффект.
Придали, так как трудно было не заметить, что ваша героиня частенько двигает сюжет своими репликами. Плюс она отличалась и яркостью в одежде, во всяком случае, ее красный берет точно остается в памяти. Почему был такой выбор?
Думаю, что это дополнительный элемент для создания образа положительного персонажа, такой романтичной особы. Берет – мягкий женский стиль, чуть консервативный, поэтому не вызывающий подозрений, скорее, внушающий доверие.
А по итогу ваша героиня оказывается не только крепким, но и скользким орешком, плюс способной на все и вся. Можно даже провести параллель с вашим детским и школьным периодом, куда вместились занятия очень многим – там и музыка, и танцы, и художка…
Да, я ходила везде, где только можно было, что в итоге, кстати, очень органично и объединилось в актерскую профессию.
Был еще и спорт. Кажется, бег?
Да, это была легкая атлетика. Я бегала и короткие и длинные дистанции – от стометровки до 10 км. И была тем самым ребенком, у которого куча медалей и кубков стояли и пылились на подоконнике.
Глагол «пылились» прям обидный, иногда же просто приятно вспомнить прошлое через призму побед. И почему завязали со спортом, несмотря на успехи?
Награды сейчас хранятся в коробке в кладовке родительского дома и в этом контексте они точно пылятся. Бегу же я только искренне благодарна. Мне кажется, именно он сформировал определенные качества моего характера – амбициозность, тягу к соревновательности, целеустремленность. Но считаю, что профессиональный спорт не со всем про здоровье. Я продолжаю заниматься, но уже в свое удовольствие и для драйва – тот же кайтсерфинг, который я освоила на съемках сериала «Высокий сезон». У меня просто не было в детстве мечты стать знаменитой легкоатлеткой, поэтому я перешла в танцы, как в некий вариант чего-то сопряженного с творческим.
А было ли в подростковом возрасте осмысленное желание пойти на актерский? Если судить по вашим предыдущим интервью, то поступление произошло больше случайно, мол, пошли за компанию с подругой…
Все мое детство было про то, что я хватала там-сям по чуть-чуть, но нигде всерьез не останавливалась, а актерская профессия как будто объединила всю эту совокупность разнообразной деятельности, которая вызывала мой интерес в юности. Было очевидно, что у меня есть стремление: все эти кружки бесконечные в детстве – они не были принудиловкой или обязанностью моей перед родителями, все было по моей инициативе, мне, действительно, было интересно – и я делала успехи.
А какие-то актерские пробы были в том периоде?
Была попытка ходить в актерский кружок, но не могу сказать, что я была артистичным ребенком, который любил быть в центре внимания – из серии встать на табуретку и прочитать стихотворение на каком-то семейном празднике. Скорее, я была интровертным ребенком, могла сама часами придумывать игры и играть в них. Вообще, есть ощущение, что удивительным образом у меня словно на преодоление моей природы идет профессия. Либо сокровенное желание где-то внутри таилось, но оно настолько было спрятано в сундук страха в плане проявления себя и привлечения к себе внимания, что мне понадобилось освоить эту профессию, чтобы принять и пойти в это все.
Столько творческих кружков у вас было в детстве, плюс отдельные занятия с педагогами по истории живописи, искусства и балета. И это при том, что отец был автогонщиком, а мама преподавателем, а еще и три родных брата в семье. Волей неволей, возникает вопрос – откуда были такие возможности?
Не сказать, что у нас какая-то богатая обеспеченная семья, скорее, простая и скромная. Я ходила бесконечно в одежде из секонд хендов или донашивала что-то подходящее после старшего брата. Да, папа – бывший автогонщик, а его основная деятельность была связана со строительной компанией. Мама с двумя высшими образованиями – первое инженер-строитель, а второе психологическое в Институте Гештальта. Большую часть жизни она рожала и воспитывала нас, поэтому много лет не работала, сейчас преподает олимпиадную математику в частной школе. Словом, все было довольно скромно. И иногда меня оставляли в разных творческих кружках, несмотря на просроченную оплату занятий, по сути, за достижения. Куда-то я бесплатно поступала через предварительный конкурс.
При учете того, что все так планомерно развивалось и с последовательным успехом, как-то даже странно, что ранее вы называли своей отрицательной чертой – вспыльчивость. Или это от максимализма?
Вопрос характера. Раньше я очень остро реагировала на грубость или на непрофессионализм. Сейчас, конечно, стала сдержаннее в подобных проявлениях. Да и не могу сказать, что при всей моей любви к родителям, институту и учителям — все это было легким опытом. Глобально я все равно всегда была борцом и из-за этого, мне кажется, какое-то время была очень колючей, будто всегда защищалась от всего — и от чего стоило и от чего не стоило. Порой люди, которые меня не знали близко, считали меня стервой. Хотя это была всего лишь моя защитная маска в моменты уязвимости, как некий рефлекс. С годами я это осознала и подобного стало намного меньше. И положительно повлияли отношения со Стасом [режиссер Стас Иванов, с которым Анна в отношениях, — прим. ред] — я стала как-то мягче, может, просто больше женственности в себе открыла.
В общем, негатив весь явно стали оставлять на занятиях спортом?
Спорт реально очень заземляет меня. Ментальное состояние и психическое здоровье очень зависят от него — и не раз в этом убеждалась.
Вы же сейчас в отпуске во Вьетнаме. Явно не просто так?
Да, я приехала сюда кататься. Кайтсерфинг стал моей составной частью, я подсела. Кстати, этот экстремальный вид спорта в своих законах существования схож с актерской профессией. Перед скольжением по воде на всех парах тоже испытываешь тремор, как и перед выходом на сцену. А в процессе — это и медитация, и тренировка, и очищение от всего лишнего, и взаимодействие со стихией. Стараюсь держать себя в узде, чтобы не подсаживаться на эту адреналиновую иглу, иначе это будет чревато травмами. С трудом, но берегу себя.
Для новых ролей уж точно стоит быть аккуратнее. А в работе вы себя явно не бережете, учитывая освоение того же кайта изначально именно для съемок. Кстати, вы краснеете в кадре, что не так часто можно увидеть в кино. Это само по себе получается?
Удивили, что заметили это. Я не знала, но приятно слышать. Значит, организм в тех эпизодах был максимально подключен в обстоятельства. Сама искренне удивляюсь некоторым артистам, кто может специально вызвать мурашки на своем теле, то есть проконтролировать этот процесс. Я пока что так не умею, но считаю, что это высший пилотаж, конечно.
Вот он – типичный максимализм и трезвое отношение к себе. Понятно, что все лучшее впереди, но на данный момент, в каких проектах могли бы выделить свои роли. В каких образах сами оцениваете себя благосклонно?
«Высокий сезон», «Хирург» и «Цикады», а еще «Немцев» очень люблю. Но они так давно были, сложно оценивать там себя по актерским скиллам. Но важно понимать, что это мой первый проект, а это как первая любовь. Недавно пересмотрела – я совсем там ребенок. Но сам сериал – огонь.
С театром у вас тоже роман только крепнет. Будучи петербурженкой, вы отучились в РГИСИ на курсе Вениамина Фильштинского, а потом возник некий театр Fulcro и следом попадание в труппу Малого драматического театра. Почему не сразу МДТ?
Нет-нет, это было одномоментно. По окончании института, мы с однокурсниками решили сделать свой независимый театральный проект. Название Fulcro переводится как «точка опоры». Проект этот логично вырастал из нашего успешного спектакля, который мы сделали на курсе. Он был по пьесе современного польского драматурга Тадеуша Слободзяника — «Наш класс». Это история польского местечка, в котором люди были счастливы, а потом начали убивать друг друга. Герои «Нашего класса» — десять молодых людей. Мы встречаемся с ними в 1928 году и проходим путь от первого класса до смерти с каждым: через советскую и немецкую оккупацию, безвластие, эмиграцию — все травмы Европы XX века. Для погружения в контекст пьесы наша команда совершала поездки в Польшу, Аушвиц, Едвабне, рижское гетто, музей Polin в Варшаве и другие места памяти Холокоста. В том числе участвовали в международных театральных фестивалях. И на фесте театральных школ ITSELF в Варшаве спектакль получил Гран-При, а меня наградили премией за лучшую роль второго плана. Эта же постановка в 2020 году получила высшую театральную премию Санкт-Петербурга «Золотой софит». И какое-то время проект успешно существовал, но в дальнейшем я больше сконцентрировалась на МДТ.
Еще бы, если в одном из самых известных театров страны у вас появились знаковые роли – Заречная в «Чайке», Корделия в «Короле Лире», Геля в «Варшавской мелодии». Но это же не сразу? У вас были сомнения до этих ролей?
Изначально у меня не было стремления идти в государственный театр. Но реальность оказалась другой, да и опыт, как и возраст имеют значение. Помню, что когда заходила в систему театра, то давала себе установку на три года. Мол, если не почувствую за этот период прогресса или буду без ролей, то надо как-то двигаться иначе. Кризис мой через три года-таки случился, но он был совместными усилиями преодолен. Сейчас я безумно рада, что работаю в театре у Льва Абрамовича Додина, действительно, великого режиссера, и безусловно расту как актриса, что ощущается только на большой дистанции, когда двигаешься от одного интересного проекта к другому.
А где-то еще не хотели бы попробовать себя? Скажем, если поступит предложение от какого-нибудь независимого театра, например, из Москвы?
Пока не было глобальных предложений, но я с интересом. Хочу и надеюсь, что у меня будет такой опыт уже в этом году.
Вернемся к Петербургу. Как коренной житель города на Неве, назовите пять мест в нем, которые вам особенно близки…
В первую очередь, это театр – Малый драматический, он же Театр Европы. Потому что это основной якорь, который меня возвращает всегда в Петербург, помимо общей любви к городу. Как ни странно, еще я отметила бы и кафе, в которые люблю ходить, скажем, как вдохновляющий на день утренний ритуал, — это «Poly» и «Mon Chouchou». Еще кинотеатры «Дом кино» и «Родина» — настоящий оазис для киноманов, со своей неповторимой атмосферой: высоченные потолки, бархатные шторы, лучшие ретроспективы. Петербург это ходить пешком, это набережные, это свои маршруты, которые годами не меняются. Ну и нельзя не сказать про книжный магазин – «Подписные издания», в котором есть возможность впасть в культурологическую медитацию.
А если слету вспомнить интересную историю в каком-то из этих мест?
Забавно, но в «Подписных изданиях» я часто встречала Константина Львовича Эрнста. Это всегда было на втором этаже, где он кропотливо выискивал себе какие-то книги. Я не знаю, узнает ли он меня или нет, но я раза три его там видела. Вообще я помню, что ему нравился наш проект «Немцы», который снимал Стас Иванов по роману Александра Терехова. Возможно, оттуда он меня знает и помнит.
Должен был помнить, раз вы сыграли роль Вероники Полонской в новом сериале «Лиля», где Константин Эрнст генеральный продюсер. Как вам роль и сам проект, который более чем ожидаем и при этом таинственен?
У меня только радость и благодарность за саму возможность быть причастной к этой истории. При моем максимализме чуть осталось ощущение некоторой недосказанности. Дистанция у роли была не такая большая, а мне хотелось Полонскую раскрыть еще больше. Есть небольшое переживание, что что-то не доиграла. Но глобально это был громадный интерес и большое вовлечение в образ. Вообще, костюмированные, исторические проекты – для меня отдельное счастье. Пока такого опыта было не так много, но я себе это загадывала. К тому же Маяковский один из моих любимых поэтов. Мне кажется, получится оригинальная история. Оператор-волшебник Сергей Мачильский снял «Лилю» очень красиво – будет интересная оптика. И, конечно, состав у нас такой, что нет никаких шансов, чтобы это не случилось. Классный проект.
В «Капкане на судью» вы в компании с Толстогановой и Домогаровым в оном из эпизодов поете хит «ЧИЖа» «О любви». А в реальной жизни, какая музыка вам близка?
Кстати, последние годы я слушаю чаще русских современных исполнителей. Мне очень нравится Виктор Скорбенко с его группой «Нотэбёрд». Это человек, который был композитором на многих проектах, в которых я принимала участие. И у него невероятная музыка – его концерты для меня всегда особое эмоциональное переживание, потрясение почти театральное. Также я люблю Нину Карлссон, она – гениальная певица, которая прекрасна и своими песнями, но еще и каверами, например, песен Аллы Пугачевой. Круто, когда исполнитель может переосмыслить великие песни в своей авторской интерпретации, расставить чуть другие акценты – это всегда сложная задача, которая раскрывает масштаб артиста. Еще из современных исполнителей мне нравится Tesla Boy (Антон Севидов), группа OQJAV (ранее они назывались «Окуджав»), а еще, конечно, чудесный композитор и поэт Вася Михайлов и его группа «Бомба Октябрь». Вася, пожалуй, один из лучших современных поэтов, из тех, кого знаю, король каламбуров.
Интересный, специфичный выбор, не прозвучало никаких всем известных имен…
Как Ваня Дмитриенко? Считаю, что Иван молодец и живет свою лучшую жизнь, но его музыка и поэзия мне не близки.
А еще вы были замечены в тяготении к дизайну одежды. Нет желания сделать ответвление в мир моды и создавать что-то свое?
Для меня в этом есть и актерское начало. Костюм очень многое может дать – я считаю, что можно даже роль «сделать» за счет точной, правильной одежды. Это уже половина дела: другое состояние, самоощущение. Одежда многое рассказывает о человеке, а если она сделана с умом, то вдвойне. В перспективе я бы очень хотела попробовать себя в этой сфере, потому что мне это дико интересно, а с годами интерес только усиливается. Пока я не подступалась к этому всерьез: создание или дизайн одежды требует сильного вовлечения, много сил, энергии и времени. Если заниматься, то только глобально. Хотя попытки были: с подругой Ниной Штеренберг мы делали совместные футболки с надписями. Но это, скорее, были пробы, баловство. Все самое интересное, в любом случае, еще впереди.