В российском прокате продолжается перевоспитание мажоров – третий «Холоп» уже успел собрать более полумиллиарда рублей. В завершающей части франшиза вышла на новый семейный уровень: в ней уже дети отправляют к психологическому демиургу в исполнении Ивана Охлобыстина своих родителей. Пока Павел Прилучный и Кристина Асмус испытывают весь гнет петровской эпохи и проверяют чувства на прочность, по ту сторону экрана самый первый мажор Гриша, которого играет Милош Бикович, наконец тоже находит свою любовь в исполнении Ани Чиповской. Мы поговорили с актрисой об участии в популярной франшизе, долгожданной работе с режиссером Климом Шипенко, новом «Гамлете» на сцене МХТ им. А.П.Чехова и диалоге со зрителями.
Предыдущее интервью с вами у нас выходило в 2013 году, когда вы снялись в третьей части «Елок». Сейчас – третий «Холоп». Как вы относитесь к подобным долгоиграющим франшизам, нужны ли они индустрии?
Я думаю, что наличие таких франшиз говорит о безусловной зрительской любви. Но это всегда вызов для создателей, потому что им нужно проявлять недюжую фантазию, чтобы новый фильм был не хуже предыдущего. На съемках «Холопа» режиссер Клим Шипенко носил футболку с надписью «Нет ничего невозможного», и это в полной мере отражало поставленную перед командой задачу. Даже на стадии производства третий «Холоп» выглядел очень смелой историей. Это сложнейшие съемки, трюковые сцены, невероятно зрелищные кадры и огромный труд большого количества людей, работающих над тем, чтобы получился настоящий зрительский аттракцион. И я очень уважаю всех, кто трудился над «Холопом».
Как вы сами оказались в «Холопе»?
Меня пригласил Клим Шипенко, с которым мы очень давно хотели вместе поработать. Я получала предложение поучаствовать почти в каждом фильме, который снимал Клим, но мы никогда не совпадали по графикам, а тут наконец все получилось. Мне кажется, символично, что так совпало именно на третьем «Холопе», где есть мощная и крутая любовная линия, где тема любви наконец полностью раскрыта. С Милошем Биковичем, с другими актерами мы тоже давно и хорошо знакомы, но никогда не имели возможности оказаться вместе на съемочной площадке, так что это было очень здорово!
Ваша героиня – специалист по Петровской эпохе. А есть ли у вас исторические периоды, в которых бы вы мечтали пожить или сыграть в кино? С учетом того, что на экране вам уже удалось воплотить и пушкинское время в недавнем «Пророке», и 1915-начало 1920-х в «Хождении по мукам», и 1930-е во «Все началось в Харбине», и 1960-е в «Оттепели». Даже не знаю, в каких бы еще интересных эпохах вы могли бы пожелать оказаться в кино.
Это, кстати, очень частый вопрос на протяжении лет, в какой эпохе вам хотелось бы пожить или в какой хотелось бы оказаться. Я отношусь к тем людям, которым очень хорошо в своем времени. Особенно будучи женщиной, я счастлива, что живу сейчас и имею право на всё, на что имею право. Ношу джинсы, когда захочу, и занимаюсь, чем хочу, и имею карьеру, возможность выбирать для себя всё, что мне интересно, нужно и нравится. Ни в какой другой эпохе таких привилегий, я думаю, у меня бы не было. Каждая эпоха интересна по-своему, но я хочу жить здесь и сейчас. При этом я безумно благодарна своей профессии, которая позволяет мне попробовать пожить в каком угодно столетии, в каком угодно году. Мне кажется, это очень здорово! Я люблю все эти перевоплощения, но так же люблю, когда съемочный день заканчивается и я оказываюсь в своей эпохе, у себя дома.
Ваша героиня в разговоре с героем Милоша Биковича сомневается, что можно перевоспитать мажора. А как вы сами думаете, возможно ли такое перевоспитание?
В этом смысле я придерживаюсь мнения одного из моих любимых классиков Льва Николаевича Толстого о том, что человек текуч. Сегодня он добрый, завтра – злой. Невозможно судить человека по его ежеминутным проявлениям, потому что всё может быть. Человек может измениться в одночасье, а может долго и упорно идти к своим личным переменам, к осознанности. Все индивидуально, но в целом я верю, что человек может меняться.
Кого вы для себя определяете как мажора? Нередко же обычные люди такими воспринимают и артистов, которые вышли из артистической семьи, особенно в последние годы, когда часто звучит тема так называемых «непо-бейби», о чем, кстати, тоже говорят в третьем «Холопе». Разграничиваете ли вы эти категории? И причисляете ли себя к таким непо-бейби с учетом ваших родителей?
Себя, наверное, нет. Есть люди из артистических семей, из медицинских, из научных, но это относится к факту их рождения и совершенно не говорит о том, какими качествами – негативными или позитивными – они обладают. Не буду отрицать, что, если ты родился в интеллигентной столичной семье, приближенной к определенному виду деятельности, в которой ты потом раскрываешься, такой бэкгрануд дает больше шансов для достижения целей. Хотя даже родители могут быть против, как, например, у меня: мама не одобряла моего решения стать актрисой, и когда я поступала в Щукинское училище, сразу сказала, чтобы я не ждала никакой помощи. И такая ситуация есть во многих актерских семьях.
Однако сам факт нахождения с детства в творческой среде помогает понять, куда тебе поступать, оценивать свои шансы и риски в профессии, точнее понимать, профессия для тебя это или призвание, обладаешь ли ты даром для нее. А он не зависит от того, где ты родился. У нас на курсе Константина Аркадьевича Райкина училось огромное количество людей из Иркутска, Элисты, Нижнего Тагила, и никто никогда не думал, что они занимают места москвичей или петербуржцев из актерских семей. География не имела никакого значения, потому что главным всегда является только талант.
А если говорить про мажоров, то для меня это, скорее, высокомерные люди с наплевательским и хамским отношением к окружающим, которое рождается по причине каких-то финансовых или статусных благ. Это слово с негативной коннотацией, на мой взгляд, совершенно не имеет отношения к тому, в какой семье родился человек. В любой семье может появиться как абсолютно неприятный тип, так и настоящая личность, ценящая и уважающая достоинство себя и окружающих.
Недавно на сцене МХТ им. А.П.Чехова вышел «Гамлет» – тоже, кстати, своего рода история непо-бейби. Вы в спектакле ошеломляюще играете Гертруду. Как отнеслись к критике спектакля?
Люди, мнение которых мне небезразлично, по большей части «Гамлета» не критиковали, а напротив сказали мне очень много интересных вещей. А что касается критики в социальных сетях, то я давно ее не читаю, потому что она не имеет никакого отношения к моей личной продуктивности. Если бы мне лично казалось, что «Гамлет» не получился или оказался каким-то бессмысленным, я бы внутренне металась и сомневалась, но поскольку я влюблена в этот спектакль, который, кстати, находится в самом начале своего пути, у меня очень спокойное и благостное состояние внутри, и мне очень приятно, что каждый раз мы играем спектакль при полном зале. После критики я заметила, что некоторые зрители приходят на спектакль с неким скепсисом: «Ну, давайте, наврите мне на все мои деньги». Но поразительно, что уже через 5-7 минут спектакля я чувствую, как зал начинает меняться и вовлекаться в происходящее, понимать, что их не дурят, а хотят с ними поговорить. Так что в начале «Гамлета» и к его финалу – зал совершенно разный по своим эмоциям, и это настоящая магия.
Насколько такие эксперименты с классикой нужны отечественной театральной сцене?
Я не очень понимаю, что означает «эксперименты с классикой», потому что на афише нашего спектакля написано: «По мотивам «Гамлета». Это наш взгляд на огромное количество проблем, поднятых этой пьесой, но не сухое повествование о том, кто такой «Гамлет». Относительно «экспериментов» можно вспомнить «Гамлета» 1932 года в Вахтанговском театре, где режиссер Николай Акимов изобразил Гамлета в сцене безумия в распашонке, с кастрюлей на голове, розой в одной руки и поросенком на поводке – в другой. «Гамлеты» вообще бывали разные и крайне-крайне экстравагантные. Так что не знаю, что уж такого запредельно шокирующего есть в нашем спектакле.
Ваша героиня в «Холопе» работает над сценарием петровской эпохи, где перевоспитывают персонажей Павла Прилучного и Кристины Асмус. На ваш взгляд, что самое важное в кино, театре для того, чтобы другой человек полностью принял обстоятельства, в которые его погружают произведением: сценарий с какими-то важными арками и/или смыслами, работа актеров, интерьеры и сопутствующий антураж, режиссура?
Даже не знаю. В отличие от своей героини, я не аналитик, а человек, скорее, впечатлительный, эфемерный. Я могу увлечься атмосферой и не заметить каких-то нелогичных вещей. Олег Павлович Табаков, когда приходил на прогон спектаклей, говорил, что если в зале сидит зритель и думает, что это не про него, то тогда зачем вообще нужен спектакль. Мне эта фраза очень запомнилась. Очень важно – и в кино, и в театре – зацепить человека тем, что сейчас, в данную минуту касается лично его. Это могут быть и культурные коды, и повестка дня, обернутые в визуальное высказывание, но самое главное – быть со зрителем на одной волне, искренне, как друзья, поговорить с ним о волнующих вещах, несмотря на различие взглядов, мнений и характеров. Это мегаинтересная задача для любого творческого исследования, и, если диалог удается, значит эта задача выполнена.
«Холоп 3» в кинотеатрах с 11 июня.