С 27 по 29 апреля на «Dомашнем» состоится большая премьера. Телеканал покажет 12-серийную историческую драму «Берега любви» — масштабный проект с Евгенией Шахнович и Кириллом Кузнецовым в главных ролях. Сюжет сериала охватывает огромный временной интервал — с 1929 по 1953 гг, а начинается в небольшом селе Бережки, куда Настя Пахомова возвращается после учебы в городе. Встреча с другом детства Матвеем Лыковым меняет все: былая дружба перерастает в настоящую любовь. Влюбленные решают пожениться, несмотря на несогласие отца девушки. Однако их планам не суждено сбыться – череда трагических событий в деревне на фоне исторических драм всей страны становятся препятствием любви. Одну из ключевых ролей в сериале сыграл актер из Санкт-Петербурга Степан Бекетов, у которого мы с интересом узнали не только о его персонаже – красном комиссаре Петре Волкове, но и в целом, как снимись «Берега любви», чем примечателен проект для съемочной команды, а чем – для зрителей, а также порассуждали о чувствах людей в разные эпохи.
Расскажите, кто такой Пётр Волков, роль которого вам досталась в «Берегах любви»?
Действие нашего фильма происходит в первые годы советской власти, которая, будучи молодой и незрелой, начинает проводить коллективизацию. Создаются колхозы, от которых требуют определённое количество зерна и всё остальное, что производит деревня. Для этого нужно убедить крестьян относить весь свой урожай в колхоз. Пётр Волков как представитель власти именно для этого приезжает в деревню Бережки. И там запускает драматургическую тетиву всей истории. По принципу домино: он толкает одну фишку, и начинается процесс, который будет происходить на протяжении многих десятилетий. Всего одно решение, которое он принимает, меняет судьбы множества людей.
Какой же характер у Петра, раз ему удается привести в действие такую махину?
Это человек, который привык жить для себя, и маршрут его не меняется со временем. Образно говоря, есть человек-троллейбус, который идет по маршруту, но может отклоняться в сторону, и человек-маршрутка, которому не писаны никакие правила, а вот Петр Волков – человек-трамвай. У него только один путь. И если на его рельсах впереди оказывается препятствие, он будет не объезжать, а таранить. У Петра сложился стальной характер, но он из-за этого очень много в жизни сделал ошибок, признаться в которых ему не хватает ни сил, ни смелости. Да и в принципе у него опции такой нет. Поэтому во всём, что делает Пётр, он на 100% уверен, что это правильно. Даже если со стороны может показаться, что его поступки аморальны и в какой-то степени нелогичны. Поэтому, как мне кажется, в нашей истории Пётр Волков несёт очень важную функцию. Ведь в каждом из нас в той или иной степени живет такой человек.
Меняется ли ваш герой со временем? Раскаивается ли в содеянном?
Он меняется. Потому что судьба его наказывает постоянно. Но ведь невыученный урок – это тоже урок. Столько знаков от судьбы, сколько получает Пётр, не всякий человек смог бы переварить. Пётр это усваивает, но… выстраивает полученные послания четко по своей логике. И в этой логике продолжает существовать. Не хочу спойлерить, пусть зрители сами увидят, как живет Пётр, сколько всего совершает во имя своей концепции мира и что при этом чувствует. Очень надеюсь, что наши зрители смогут этот урок Петра понять, перенести на себя, на кого-то из близких. Потому что многие люди, не понимая, что мир полифоничен, многогранен, объёмен, пытаются выстраивать его по своей линейке.
Поскольку проект охватывает десятилетия, хотелось бы узнать, меняется ли герой внешне и насколько было сложнее играть возрастного Петра?
Да, конечно, он меняется. Ведь Пётр проходит через мясорубку войны, что не может не оставить на нём отпечаток. Какие – не буду говорить. В первых сериях он молодой, красивый мужчина с решительным взглядом, во второй половине вы увидите совершенно другого человека, но при этом продолжающего гнуть свою линию. Физиология человека в возрасте, она, очевидно, отличается от человека юных лет. Эти изменения могут быть в мелочах, к примеру, раньше человек, оглядываясь, поворачивал только голову назад, то теперь ему приходится поворачиваться всем телом, потому что шея уже не так работает. Меняется походка, меняется мимика, все становится более тяжелым, темпоритм меняется. Ну, и нельзя забывать о искусстве гримеров. И тут наш художник по гриму Марина Мартинчик, конечно, творила чудеса. Она нас, героев, которые проходят сквозь года истории, меняла до неузнаваемости. Причем это выглядело убедительно не только в кадре, но и в жизни. Мы первый раз, когда себя увидели в зеркале, не верили своим глазам.
Каково актеру играть отрицательных персонажей?
Я обожаю отрицательных персонажей, в них всегда есть объём. На мой взгляд, у них круче и реплики, и костюмы. Их существование в кадре никогда не бывает однозначным. Любой его поступок может быть странен для логики положительного героя, для протагониста. А мне приходится не просто совершить в кадре какой-то ужасный поступок. Мне нужно понять, почему с точки зрения Петра он не ужасный, а правильный. У этого человека есть свои травмы. Этот человек по-своему несчастен. И мы нашли места в этой истории, где Петра можно и хочется пожалеть. По-человечески. И если мы всё сделали правильно, и если Бог монтажа нам благоволил, то, смотря эту историю, к Петру вы будете относиться очень по-разному. Вы будете его и любить, и ненавидеть. Вы будете ему сопереживать и мечтать о том, чтобы этот человек сдох. И всё это будет в одной серии.
Вы сказали слово «травмы». Сейчас такая тенденция – психологически разбирать и анализировать поступки. Думаете ли вы о том, что, возможно, Петр недополучил любви в детстве? Что у него с любовью в целом? Знает ли он, что такое «любить»?
Он думает, что знает. Но представления о любви у Петра как у пещерного человека. Он видит добычу, у него есть дубинка. Он эту добычу бьёт по голове, она теряет сознание, он её закидывает на плечо и уносит в пещеру. Это завоёвывание. Без учета личности перед тобой. Именно этим мы, кстати, от Петра и отличаемся. Меня мама воспитывала, что девушка – это принцесса. «Сделать так, чтобы принцесса улыбалась – это одна из главных твоих задач», – так говорила мне мама, когда в пятом классе я волновался и говорил, что хочу Аню пригласить на чаепитие или потанцевать. А что говорила мама Петру? Думаю, что мама била его, редко обнимала. И говорила ему, если хочешь получить – забери. Думаю, что у Петра была большая семья. И, возможно, он был не самый старший в семье. И место подле матери в семье за столом приходилось выбивать локтями. А теперь Пётр слепо и искренне верит в новую власть. И та миссия, с которой он пришёл, для него священна. Он пришёл творить новый порядок, который, как ему кажется, принесёт благо. И у него нет ни секунды сомнений в том, что этот новый порядок может как-то навредить кому-то.
Стала ли роль такого человека для вас вызовом? Как вы превращались в Петра?
Я никогда ничего подобного, даже близко, в кино ещё не играл. Пётр настолько радикально от меня отличается, что порой, читая сценарий и перечитывая его, я не понимал, как буду это делать. И спасибо Екатерине Двигубской, которая была моим маяком. Если я заходил не на тот причал, она не позволяла мне швартоваться там. И именно Катя подогревала сцену и вытаскивала из меня этого Петра, который чужд мне. В этом смысле я получил настоящий мастер-класс режиссуры.
Насколько вам созвучны «Берега любви» в целом? Не хотелось ли во время работы немного переписать сценарий или предложить другие реплики?
У нас оказался блистательный текст, в котором не хочется ничего менять. Его иногда мы адаптируем под ситуацию, потому что иногда «бумага» не предполагает текстуры, в которую мы попадаем. Но прочитав сценарий, у меня не возникло вопросов о том, что здесь написано. Я прочитал книгу, где написан каждый персонаж, где заканчиваются все линии героя. Если у вас останутся после финальной серии вопросы по поводу какого-то персонажа, значит, вы выскочили в туалет в какой-то момент.
Нужна ли вам была подготовка, чтобы играть людей той эпохи?
Поскольку, я понимал, что мой прежний опыт за всю творческую биографию здесь совершенно не пригодится, я смотрел «Вечный зов», «Тени исчезают в полдень», «Тихий Дон». У всей съемочной группы были эти референсы, мы все смотрели. Кроме того, я брал уроки езды в седле. Я смотрел, как люди двигаются, искал хронику тех времен, чтобы посмотреть, как выглядели их лица. Потому что 26-летний молодой человек в 2026 году визуально совершенно не такой, как 26-летний в 20-х годах XX века. Люди по-другому смотрели на жизнь. У них было меньше времени на рефлексию, связанную с внутренними переживаниями. Очень много было внешних забот. Конечно, Зигмунд Фрейд уже был к тому времени, но не в Бережках. Плохо себя чувствуешь? — Иди дров наколи. Или выпей. Вот такая была терапия. И мой герой Пётр – на 100% дитя своей эпохи. Не рефлексирует и не переживает по поводу того, что он натворил.
Вам понравилось носить костюмы той эпохи? Надо было к чему-то специально привыкать?
В 30-ти градусную жару нужно было привыкнуть к шерстяным штанам. Или кожаной куртке. Но моя актерская природа все-таки отзывается на внешние изменения. Когда мне приклеили усы и надели кожаную куртку, я начал видеть Петра. Я начал в зеркале видеть его взгляд. Стал понимать, как он говорит. Потому что он не говорит, а отдает приказы. И не только по службе. Правда, в первый съемочный день мне это не помогло…
Расскажу историю. Мы снимали в музее Озерцы в Беларуси. Первая сцена: Петр въезжает на лошади. Встречает Настю и Матвея. Ему не нравится, что он их видит вместе. Но пока он из этого не устраивает скандал. По сценарию понятно, что Петр уверенно въезжает на лошади. Ключевое слово – уверенно. Лошадь – это продолжение Петра! Мы с Катей проговорили, что в этой сцене Петр эмоционально сдерживается: внутри – вулкан, снаружи – сталь. На ногах все отрепетировали и пошли знакомиться с лошадью. И вот ко мне подводят Дракона – это имя коня. Отражающее его характер и физические данные. Это не просто лошадь, это слон! Огромный черный скакун! С вот такими мышцами. С вот такими ноздрями. Я подумал: «Вау, это реально тотемное животное Петра». Если бы это было первое появление в фильме Петра, это было бы вообще гениально. «Сесть сможешь на него?» – у меня спрашивают. Я сказал: «Да». И, надо сказать, сел: «Так, где тут тормоз, газ, поворотник?». Дракон даже не заметил, как будто муха села на седло.
Я тогда еще не успел сходить на уроки конной езды. Мне объяснили, я в целом все понял, каскадер отошел на 10 метров и говорит: «Давай, подъедь ко мне». Мы поехали и остановились ровно там, где мы должны остановиться. «Ты точно никогда не сидел в седле»? – «Точно». Он развернулся, попросил снова подойти. Мы повторили, он говорит: «Я не знаю, чему тебя учить, у тебя все нормально». «Ну и отлично», — говорю. Камера, мотор, начали! Я такой: «Ну, Дракон, давай». И что делает Дракон? Как дворовый песик начинает ходить вокруг своего хвоста. Мне стыдно. 50 человек на съемочной площадке смотрят на меня. Партнеры ждут. А я сижу грозный, сдерживающий вулкан внутри. Я же в кадре. Но кручусь по кругу. Катя говорит: «Стоп. Давайте еще раз». Я Дракону: «Соберись, мы же репетировали. У нас же с тобой все было. Давай, давай, мальчик… мужчина»….
Не буду долго пересказывать, но все мои попытке были тщетны. В итоге в кадре я вхожу с Драконом, ведя его под уздцы. Причем меня предупредили: «Это киношный конь. Он артист. Этот чувак не боится стрельбы. Он падал с моста. Он все знает. Реплики запоминает. Знает, где остановиться». Я был спокоен. Как если покупаешь какой-то товар, в котором ты уверен, и даже не проверяешь его при покупке, и так знаешь, что все будет работать.
В итоге вы оседлали Дракона или больше уже не понадобилось?
Была еще одна напряженная сцена, к которой я как раз готовился и брал уроки. В ней крестьяне осознают, что зимой будут голодать, потому что год неурожайный, а отдавать продукты все равно надо. Пётр должен к ним примчаться на скаку, а потом, пришпорив Дракона, ускакать. После первого провала я понял, что мне нужно взять настоящие уроки. Поехал в Ленинградской области на конюшню и с нуля начал осваивать верховую езду, взял несколько полноценных уроков. Тренер сказал, что она гордится мной и верит, что внесла большой вклад в создание фильма.
Должно быть обидно, когда актера подводит собственное несовершенство тела или отсутствие навыков?
Тело актёра – это ещё один инструмент, которым он пользуется, чтобы выразить, убедительно рассказать, добраться до самых потаённых чувств. И, конечно, это тело должно быть готово ко всему. Мне очень импонируют случаи, когда актёры меняются ради роли. И мне бы, конечно, хотелось попробовать, поэкспериментировать и получить роль, ради которой мне пришлось бы своё тело поменять в какую-нибудь сторону. Это интересно.
Правда ли, что изначально вы пробовались на главную роль, на Матвея?
Правда. И, честно говоря, не полюбил эту роль сразу. Несмотря на то, что у Матвея экранного времени гораздо больше, да и зрители его больше полюбят. Просто я уже играл такое. Думаю, Кирилл этого героя сделал объемным и интересным. Но для моего профессионального роста мне было важно сыграть именно Петра. Когда пришла весть о том, что я утвержден на Петра, я был страшно рад. Во-первых, рад самому факту попадания в такой интересный проект. И, во-вторых, тому, что это именно Пётр. И, конечно, в процессе самих съемок я был очарован и восхищен работой команды. Я с таким предвкушением жду результат, потому что редко такое в кино вижу в принципе, а уж поучаствовать в нем самому – это просто какой-то… чёртов лотерейный билет. Я выиграл просто всё, попав в этот сериал. Благодарен продюсерам телеканала Dомашний за доверие и возможность быть причастным к такому масштабному проекту.
Что в работе команды вас особенно впечатлило?
Многое. Например, подход к изобразительному ряду. Ведь кино — визуальное искусство. Мы слушаем, следим за историей. Но главный проводник — это наш глаз. И то, как в «Берегах любви» позаботились о глазе зрителя, меня впечатляет. Мы могли остановить съемку, если в кадре нет какого-то бирюзового элемента. Все наши художники – большие изобретатели и создали очень органичную визуальную концепцию.
Будучи людьми ХХI века, каково играть чувства и отношения ХХ века? Или любовь всегда одинаковая?
Любовь одинаковая. Средства выражения разные. Думаю, что сейчас происходящее между мужчиной и женщиной осложнено огромным количеством контекстов. Социальные сети устанавливают модели поведения, забивают нас информацией, которую мы впитываем, усваиваем и применяем: «ты давишь на меня», «ред флаги», «личные границы», «мой внутренний ребенок». В начале ХХ века люди были проще. И добраться до искреннего чувства было легче. Потому что сейчас, если человек тебе говорит «я люблю тебя» или «я тебя ненавижу», ещё не значит, что он подразумевает именно это. У него может быть 534 причины и разных контекстов. А они были чисты, как алмазы, без налета псевдопсихологической ткани, которой мы покрыты. Иногда с моей 15-летней дочерью я себя чувствую, как на приеме у психотерапевта. Она засыпает меня терминами, которые я никогда не слышал. Но она в них уже очень хорошо разбирается.
Как ваша дочь относится к тому, что ее отец – актер?
Она очень спокойно относится к моему творчеству. И она мой самый строгий критик, хотя иногда говорит: «Я посмотрела только первые 15 минут». Но чем старше она становится, тем более конструктивный идет разговор. Но мне приятно, что она гордится мной и всем друзьям рассказывает обо мне. Однажды даже пришла с листом бумаги и сказала: «Подпиши пожалуйста, дай автограф моему другу». Назвала имя, и я написал, условно говоря: «Коля, со всеми лучшими пожеланиями от Степана Бекетова». Это было очень мило.
Какое кино и какие сериалы вы смотрите дома?
Я подписан на многих кинокритиков, журналистов, которые рассказывают о кино, просто киноблогеров. И, в общем, слежу за новинками и фильмами-участниками всех крупных и не очень крупных фестивалей. Поэтому я держу руку на пульсе и стараюсь не упускать все, что оставило след или вызвало реакцию бурную. Так что я смотрю фильмы, и очень много, сериалы в том числе.
И напоследок вопрос, который мы обычно всем сейчас задаем: чего вам не хватает в современном российском кино?
Наверное, отвечу банально. Сценариев. Не просто остросюжетных с хорошей историей, а сценариев, где герои искренние, которых мы ассоциируем с собой или тех, на кого хочется равняться. Или пожалеть. Конечно, когда мы жалеем героев, мы практически жалеем себя. И когда так происходит, это означает: что-то попало в наше сердце, раз ты не вышел из зала или не выключил телевизор. Грубо говоря, не хочется оставаться после кино «с сухим носом».
Смотрите сериал «Берега любви» на телеканале «Dомашний» 27, 28 и 29 апреля в 19:00