В онлайн-кинотеатре «Амедиатека» вышел сериал «Паша», воздушное драмеди о поисках своей идентичности. На фестивале «Пилот» в Иванове проект получил сразу три награды: за лучший сценарий (написали и срежиссировали сериал Антон Коломеец и Евгения Тамахина), лучшую мужскую (Аскар Ильясов) и женскую (Юлианна Михневич) роли. Мы поговорили с авторами «Паши» о том, как создавался проект, о совместной работе, феномене социальной неловкости и о том, чем может быть интересна история, в которой «ничего не происходит».
Как вообще родилась идея «Паши»?
Евгения Тамахина (ЕТ): Мне кажется, «Паша» сформировался из наших впечатлений и переживаний, которые накопились за годы, из разрешения себе не соответствовать чужим ожиданиям. Всё начиналось с простого «А что, если», и это сразу была именно такая история: как нам сделать героя, с которым как бы ничего не происходит? Он просто живет самую обычную жизнь, а за ним всё равно интересно наблюдать и можно себя с ним соотнести.
Антон Коломеец (АК): Паша — узбек в семье славян, он москвич, он настройщик пианино, всё родилось из этого образа, из этого «Что, если». Мы с Женей просто искали расклад, в котором был бы драматургический потенциал, чтобы нам было интересно его придумывать и раскручивать. Довольно технический подход на самом деле: мы продумывали различные идеи и сценки, и со временем поняли, что нам нравится, каким складывается герой. Ну а дальше уже начали писать, расписывать, придумывать, углубляться, и с каждым шагом эти темы становились для нас всё более личными. Мы, конечно, не обладаем тем же опытом, что и наш герой, но это история не только про национальную идентичность или, как некоторые говорят, портрет миллениальского поколения. Мы не старались никакой портрет выписывать, это слишком амбициозная задача.
ЕТ: Мы из себя исходили, из своих переживаний, и поэтому он вот такой получился. Круто, если он оказался универсальным.
АК: Действительно, это самая простая вещь: история вполне простого человека, у которого есть необычные обстоятельства жизни, а сам он не супергерой, живет обычной жизнью. Женя уже сказала, что мы хотели рассказать историю, в которой ничего не происходит, но одновременно с этим — происходит много всего.
Вы говорите, что во многом сюжет родился из личных переживаний. Есть ли в «Паше» моменты, которые основаны на реальных событиях из ваших жизней? Или здесь больше выдумки?
АК: Было много вещей, которые мы придумали, но не взяли в сюжет. Но, например, сцена в первой серии, где Паша пошел мусор выбрасывать и у него дверь захлопнулась, — это буквально история моей глупости. А у Жени была сценка из четвертого эпизода: с полицейским, который просит его подвезти, так как в патрульной машине бомж обгадился. Мы брали какие-то такие моменты и старались преобразовывать, чтобы не делать «Пашу» совсем автобиографичным. Отталкивались всё равно часто от воспоминаний: что, если взять вот эту сцену и сделать её вот так?
ЕТ: Как ни парадоксально, но сценка с ветрянкой и палаткой из первого эпизода тоже реальна, хотя кажется абсолютной выдумкой. Стоматология во второй — тоже.
АК: А еще сцена с женщиной в автобусе из первой серии! Это моя история. Я когда в театре работал, постоянно ходил в наушниках между репетициями и спектаклями, музыку слушал. И как-то меня бригадир монтировщиков, взрослый мужик, очень уважаемый в театре, остановил и спросил: «Антон, а че ты всё время в наушниках? Как будто от всех прячешься?» С такой, знаете, легкой пассивной агрессией. Высказал мне, что я никого слушать не хочу, чтобы меня никто не трогал.
ЕТ: Это всё ведь правда в жизни встречается, это всё из наблюдений. Сцена с шаурмой из первых эпизодов тоже моя — где девочка с шариком танцует. Я хотела, чтобы там «Сплин» играл и контраст счастливой девочки с текстом выглядел бы абсурдно.
То есть неторопливый темп в начале истории, когда путь Паши складывается словно из разрозненных анекдотов, это попытка запечатлеть абсурдность нашего быта?
АК: Не скажу, что это было нашей сверхзадачей. Паша у нас идет из точки А в точку Б, у него есть свои цели и задачи — хотя бы в рамках серии. В первой вот ему нужно найти, где ночевать, и на своем пути он сталкивается с разными людьми. Мы заранее продумывали, что в каждом эпизоде будут появляться два или три таких вот ярких персонажа эпизодических, благодаря которым будет проявляться либо сам Паша, либо какой-то интересный момент. Это своего рода галерея персонажей, которая в какой-то мере и правда подчеркивает абсурдность жизни. Понимаете, когда придумываешь и пишешь, ты не ставишь перед собой глобальную задачу. Мы не пытались написать портрет поколения или раскрыть абсурдность жизни, оно просто само происходит шаг за шагом. Мы еще и писали это полтора года, то есть очень долго — долго раскачивались, не могли никак сообразить, как лучше всё это уложить в одну формулу.
ЕТ: Классно, что абсурдность заметна. Видимо, у нас с Антоном схожее чувство юмора — мы эту абсурдность жизни замечаем, и она нам кажется забавной, поэтому когда мы с Антоном пытаемся писать смешное — получается вот так, через абсурд.
АК: Основным нашим тегом была тема социальной неловкости: в самом крупном городе страны кем бы ты ни был, ты всё время как бы убегаешь от людей и всё равно с ними сталкиваешься — с кем-то в лифте, с кем-то в очереди в супермаркете. Ты всё время оказываешься в каких-то дурацких ситуациях, из которых нужно выпутываться.
ЕТ: Саму формулировку про социальную неловкость, кстати, не мы придумали — это всё наш редактор. Читая сценарий, наши вот эти истории, он придумал фразу, отметив, что сериал про это. Мы просто так сами не называли.
Паша у вас вышел неоднозначным персонажем: с одной стороны, он берется помогать незнакомому дедушке, с другой — срывается на соседа Толи, который пытается бетонного гнома во дворе поставить. Для вас было важно подчеркнуть эту двойственность — или это следствие того, что Пашу хотелось сделать естественным?
АК: Мы не пытались сделать Пашу самым добрым парнем на свете, которого все шпыняют. Да, он хороший человек, и это будет проявляться и дальше. Он и дальше в сериале будет показывать разные стороны: где-то проскакивает его малодушие или эго, где-то более светлые стороны. Это такой же человек, как все мы, поэтому было бессмысленно его идеализировать.
ЕТ: Мы с Антоном придумывали персонажа, в которого в первую очередь мы сами поверили. Я не знаю никого однозначного — мы все разные, в каждом есть и своя героическая часть, и не очень-то героическая, все бывают и хорошими, и плохими.
АК: Мы когда сюжет с соседом и гномом разрабатывали, я вспоминал одну историю. Когда-то давно я снимал комнату одну, ко мне часто в дверь стучалась соседка. Она всегда была пьяная — и утром, и днем, и ночью, и частенько просила ей бутылку вина открыть. В какой-то момент приходила даже ночью, что стало меня раздражать. Я и сказал ей, что вызову полицию, если еще придет, и внутри сильно её осуждал как падшую женщину. А потом как-то стоял у лифта и увидел женщину с внуком, которая мило так общалась с ребенком. Не сразу узнал, но это была та самая женщина, и у меня в голове что-то перевернулось. Я понял, что ничего о ней не знаю, а я уже на ней крест поставил как на алкоголичке. А там может совершенно другой человек. Всё гораздо сложнее: по одной встрече невозможно кого-то оценить.
ЕТ: Мы у каждого персонажа старались найти две стороны, через которые можно разглядеть человека.
АК: Не у всех, конечно, так, есть и односторонние, вроде женщины в парке, которая к Паше и его племяннику подходит.
ЕТ: Мы старались, и, если была возможность, то делали персонажей многогранными. Но да, сценарий у нас не резиновый, поэтому где-то, разумеется, упрощали.
АК: Да и странно было бы, если бы в каждой сцене мы старались показывать неоднозначность и поворачивать героев другой стороной. Люди разные, встречаются и совершенно ужасные, и всё тут. И никакой другой стороны у них нет. (Смеется.)
ЕТ: Запишите, пожалуйста. (Смеется.)
Хочется верить, что и просто прекрасные люди тоже есть. К слову о них: а как проходил кастинг? Может, были какие-то роли, написанные под конкретных актеров? Очень уж живыми все ощущаются на экране.
АК: Живость — заслуга профессиональных артистов. (Смеется.) Мы когда писали, никого не представляли. Не было такого, чтобы мы домысливали кого-то конкретного на роли — был дримкаст, разумеется, для презентации проекта, но только чтобы типаж представить.
ЕТ: Мы скорее представляли каких-то друзей и знакомых по типажу, это было.
АК: Когда начался кастинг, мы просто работали с кастинг-директором Машей Бомбиной — рассказывали про героев, какими их себе представляем и так далее. Я с ней работал уже над «Светом», поэтому у нас уже был налажен общий язык: она меня понимает, я её, поэтому она быстро включилась и поняла, кто наши клиенты. Поэтому да, просто делали кастинг даже на роль Паши — пробовали нескольких артистов, но ни с кем не получалось. А потом пригласили Аскара, познакомились с ним — и как-то быстро всё сошлось. Но да, искали всех — не было никого, кого мы прям железно хотели на роль и не рассматривали больше никого другого.
А почему решили выбрать именно Узбекистан в качестве второй родины героя?
ЕТ: Мы хотели, чтобы наш герой сталкивался с определенной предвзятостью в свой адрес. Всё чаще это приезжие, у которых даже регистрации может не быть: Таджикистан, Узбекистан, как правило — курьеры, рабочие на стройке, поэтому так. У меня мама с Узбекистана, она о нем много мне рассказывала, и как-то оно само собой родилось — решили, что герой будет узбеком.
АК: Действительно, как уже Женя отметила, мы хотели, чтобы Паша сталкивался с предвзятостью — будто он приезжий. У нас к ним относятся как к людям второго, а то и третьего сорта — такое уж отношение, никуда от этого не уйти. Но сам Ташкент нам из Москвы при этом представляется чем-то сказочным, экзотическим — с коврами, мечетями, махалля, фруктами. Он противоположен Москве, и у него есть устойчивый образ. Так что нам сразу стало ясно, что не нужно ничего выдумывать.
На самом деле вопрос был скорее почему не взяли Казахстан. У вас и Ильясов задействован, и Евгения, насколько знаю, из Усть-Каменогорска родом.
ЕТ: Такой сильной предвзятости к казахам вы просто не найдете. У нас нет казахов, которые работают на низкооплачиваемых работах. Мы сначала придумали историю, а уже потом искали актера — Аскар же не сразу у нас появился.
АК: А добавлять еще и это в историю было бы как-то сложно. Ну представьте: Паша наполовину казах, но его воспринимают как узбека или таджика. И мы такие: «Ну, понимаете, тут все запутано». (Смеется.) А должно быть всё довольно четко, поэтому он наполовину узбек и воспринимают его как приезжего узбека — вот и всё, простая понятная история. У нас казахи в стендапе вон, куча звезд. К казахам нет предвзятости.
ЕТ: Скриптонит!
АК: Да, Скриптонит — отличный довод! (Смеется.)
Отвлечемся немного от «Паши». Знаю, что вы дружите еще со времен ВГИКа. А расскажите, как начали дружить? Может, был момент, где нащупали какой-то общий вектор?
АК: У нас, кажется, разные версии о том, как мы дружить начали, расскажу свою. Мы на одном курсе учились, знали друг друга с первого, но дружить начали на втором. У нас был общий костяк, несколько человек, и мы дружили одной компанией, где всё больше как-то проникались друг к другу и уважали, что каждый из нас делает в учебе. Поддерживали друг друга, помогали на съемках студенческих фильмов. А уже после ВГИКа, когда закончили учиться, большинство одногруппников расползлись в разные стороны, занялись своими жизнями, а мы с Женей и Вовой Беком так и продолжили дружить, постоянно виделись. Так и остались друзьями, в общем, с годами только больше сблизились.
ЕТ: Мне кажется, у нас какого-то одного вектора нет, мы во ВГИКе, наоборот, диаметрально противоположные вещи с Антоном делали. Так что да, противоположности притягиваются. А потом уже, спустя десятки, если не сотни часов разговоров про все на свете — про жизнь, вселенную, — как-то сонастроились, что ли? Как-то всё сошлось. Как вообще объяснить, почему люди дружат?
АК: Когда только начинаете дружить, конечно, можете замечать, как круто он или она делает какую-то работу, как стиль вырисовывается. Но это всё не повод для дружбы, вы можете просто об этом поговорить. А дружба возникает, когда находятся какие-то общие ценности: плохие люди — одни, хорошие — другие. Вы сходитесь, нет каких-то серьезных противоречий. Можете плохих людей за глаза обсуждать. (Смеется.) Шучу, понятное дело.
А может есть дальнейшие совместные планы? Или вам проще поодиночке работать?
ЕТ: Пока не планируем, решили отдохнуть друг от друга. (Смеется.) Антон пишет свой сценарий для полного метра, я пока не решила, что дальше делать. Мне кажется, вместе работать, с одной стороны, проще, а с другой — сложнее. Такие тандемы просто так не складываются, потому что сложнее вместе что-то писать и делать. Вы ведь можете даже в мелочах не сойтись — я уже не говорю о каких-то больших мыслях, идеях и взглядах на жизнь. Мало у кого, наверное, получается вот так взять и начать вместе плодотворно работать. Но опыт, конечно, интересный, классный.
АК: Мне кажется, для нас это была скорее разовая акция, мы не заглядывали далеко вперед. Снимать постоянно фильмы вместе было бы очень странно: я обычно занимаюсь сам по себе — работаю, пишу, снимаю. Но в этот раз работали вместе, потому что было интересно придумать сериал, написать его и снять. Загадывать вперед, будем ли работать еще, нет смысла — вдруг года через два-три опять найдется какая-то интересная идея и мы решим попробовать её реализовать? Но пока что я займусь своей новой историей, а Женя — своими делами, может, тоже будет что-то писать.
Евгения, к вам вопрос по этому поводу. У вас в фильмографии есть только короткий метр «Аномальное поведение» и 12 лет спустя вот «Паша», а между ними ничего. Можете рассказать, как так вышло?
ЕТ: «Аномальное поведение» — это мой диплом. А после как-то так просто сложилось. Я не работала, просто жила свою жизнь и еще до COVID на дачу переселилась, просидела там наедине с собой два года. И вот тогда мне захотелось по-настоящему поработать, что-то написать. А в тот момент как раз и Антону предлагали сценарные заявки разрабатывать, он мне и написал, а я согласилась. Мы тогда подали с десяток заявок точно: некоторые были подробно расписаны, но по каким-то причинам с ними не складывалось. Мы тогда гигантскую работу проделали вместе, которая потом привела к «Паше». А могла и не привести — тоже нормально, жизнь такая.
То есть «Паша» не был первой идеей, и вы могли сделать что-то другое?
ЕТ: Ну конечно.
АК: Я бы не сказал, что у нас десять заявок было. Мне кажется, около пяти.
ЕТ: Десять! Мы много и подробно работали.
АК: Ты мне тогда потом расскажи, что за десять заявок было. (Смеется.)
ЕТ: В любом случае, на каждую заявку уходило по нескольку месяцев. В каждую ведь нужно погрузиться, сделать подробно даже на уровне заявки с первоначальным наброском синопсиса. Так что пару лет мы точно над этим всем работали, пока не пришли к «Паше», который в какой-то момент все же случился.
Антон, к вам вопрос. У вас проекты часто на территории Москвы разворачиваются, хотя «Свет», кажется, снимался в Мурманске. Вас чем-то привлекает столица или просто здесь фильмы снимать проще?
АК: У меня не то чтобы много фильмов в целом, я бы сказал два — и третий «Паша». В первом Москва, во втором был сибирский город без точного адреса, который и правда снимали в Мурманске, но для меня это был скорее Новосибирск. И вот в «Паше» Москва. Это было принципиально важно, потому что наш герой — москвич, окончил Гнесинку, а его воспринимают как приезжего. Это важный контраст. Обычно нет какой-то прям важности, сеттинг просто сам собой случается. В новом сценарии, который буду писать, хочу опять сделать условный Новосибирск. То есть я не могу сказать, что я обожаю Москву. Я люблю этот город, мне нравится здесь жить, но московские истории — это другое. У нас вот и Паша за Садовым кольцом живет в обычном спальном районе, где ничего эдакого нет, а в той самой Москве он разве что гуляет в центре. Живет-то он в самом обычном спальнике, ездит на автобусе. Вайб Москвы есть, но живет он обычной жизнью. Так что нет, не могу сказать, что мне бы сейчас на Патрики и там что-то придумывать. (Смеется.)
Антон, а не могли бы вы рассказать еще о работе с актрисами? У вас убедительно получаются женские персонажи, хотелось узнать, как вы не сводите их к стереотипам? Может, есть какие-то лайфхаки?
АК: Честно говоря, это приятно слышать. Так-то персонажи в принципе не должны сводиться к стереотипам: ты сразу придумываешь и создаешь его таким, так что я и не боюсь сводить к стереотипам — персонажи такими быть и не могут. Я обычно пишу долго, так как долго соображаю. И ты ходишь в голове с этими героями, они становятся для тебя живыми и выпуклыми, как бы пафосно это ни звучало. Ты думаешь о них чуточку больше, чем о тех, кто тебя в реальности окружает, потому что эти выдуманные герои — они тоже для тебя реальны. Это уже не просто типажи — какие-то тетки-дядьки, особенно когда речь о главных героях. Я всегда ищу в них какую-то неоднозначность, непоследовательность, потому что мы все так же живем — максимально непоследовательно. Мы можем думать про себя как о логичных и мыслящих существах, а на деле постоянно сами себе противоречим.
ЕТ: Давай так: главный лайфхак — быть талантливым человеком. (Смеется.)
АК: Благодарю, Евгения. (Смеется.) Но нельзя же так просто сказать: «Я талантлив» — это какая-то защита от всех бед. Как чеснок от вампиров. Просто, когда пишешь долго, ты за героев ходишь, думаешь, погружаешься в них. Я могу сидеть ужинать или там с собакой гулять — и вдруг вслух рассмеяться, потому что меня что-то насмешило в сцене, которую я придумал. Или реплика персонажа, или просто его появление. Я понимаю, что они не настоящие, но для меня они вполне реальны.
Сериал «Паша» с 10 июля в онлайн-кинотеатре «Амедиатека».