В российский прокат вышел фильм «Моя собака – космонавт», рассказывающий о всем известном историческом полете в космос Белки и Стрелки. Только через призму взаимоотношений 10-летнего мальчика Миши (Дмитрий Калихов), который с папой-военным (Кирилл Зайцев), как раз курирующим космический эксперимент, и с часто отсутствующей мамой-геологом (Ольга Лерман) переезжает в новый город вблизи Байконкура, где чувствует себя одиноким, пока случайно не находит собаку Белку, которая станет его верным другом и напишет новую страницу в истории освоения космоса. Фильм «Моя собака – космонавт» снял Михаил Морсков, когда-то прославившийся, скорее, как композитор кино, написавший музыку для фильмов «Хороший мальчик» и «Пятница». Затем он выпустил необычный и тоже семейный фильм «Волшебник» про находящегося в кризисе рок-музыканта, который становится учителем музыки для талантливого мальчика с ДЦП. Мы поговорили с Михаилом Морсковым о композиторской деятельности, ламповом семейном кино и работе с детьми и животными на съемках его второго полнометражного фильма «Моя собака – космонавт».
Десять лет назад вышли сразу два фильма – «Хороший мальчик» и «Пятница», после которых я вас узнала, скорее, как композитора. Так что для начала хотелось бы понять, как после режиссерского факультета ВГИКа и короткометражек вас занесло в композиторскую деятельность?
Меня сначала занесло в театр: я поставил спектакль в Центре драматургии и режиссуры Казанцева и Рощина, а потом меня позвал в Театр Пушкина Евгений Писарев, который тогда только стал там худруком. Музыка при этом всегда была со мной, хотя я самоучка, просто напевал в диктофон, а потом наигрывал, у меня была музыкальная группа, и Женя Писарев предложил стать композитором спектакля «Много шума из ничего». Я согласился, но сказал, что если уж вы меня зовете в театр, то дайте и мне поставить спектакль. Так вышел «Тестостерон». Причем работал я почти одновременно над двумя постановками – на большой сцене был музыкальным руководителем «Много шума из ничего», а на малой – режиссером и композитором «Тестостерона».
Почему вы сразу после ВГИКа не пошли в кино?
Это был 2008 год, и денег в индустрии было, мягко говоря, немного, поэтому я решил попробовать свои силы в театре, плюс занимался своей группой – мы даже представляли Россию на фестивале «Новая волна» в Юрмале. Я снимал клипы, работал как документалист – снял много мини-фильмов про детей из детских домов, чтобы они нашли родителей. А потом уже решил попробовать себя как композитора в кино – в первую очередь для того, чтобы посмотреть, как режиссеры работают с музыкой. На самом деле я не то, чтобы долго работал кинокомпозитором, просто за пару лет было много проектов. Потом уже случился мой дебютный фильм «Волшебник», когда мне позвонили продюсеры Ибрагим Магомедов и Бинке Анисимов и спросили, нет ли у меня сценария для того, чтобы податься на питчинг Минкультуры. Они там были на хорошем счету после фильма «ЧБ», который снял мой однокурсник Женя Шелякин. У меня действительно были сценарии, но я прочитал их и понял, что они не актуальны, и в итоге за ночь написал синопсис фильма «Волшебник», который заинтересовал продюсеров. Правда, сроки подачи заявок в Минкультуры тогда уже подходили к концу, и они спросили, смогу ли я за неделю написать сценарий. Я, конечно, согласился, потому что такой шанс выпадает, наверное, раз в жизни. Засел в загородном доме у родителей и за три дня написал первый драфт, из которого, кстати, сохранилось 70% текста, в последующих драфтах я переписывал только начало. Я же до этого еще снимал документальный фильм про ребят с ДЦП, и эта тема мне была знакома, как и тема сбитых летчиков-музыкантов. Так что я их соединил и получился «Волшебник».
В своем полнометражном дебюте вы и режиссер, и сценарист, и композитор, автор песен.
Я еще был монтажером, потому что бюджет был довольно скромный. После «Волшебника» я снимал сериал «Кухня. Война за отель-2», чтобы попробовать себя в ремесле, тем более «Кухня» – один из моих любимых сериалов. Параллельно я открыл студию Neopoleon, чтобы предлагать разным платформам проекты не только как режиссер и сценарист, но и как продюсер. Было потрачено много сил, чтобы влиться в индустрию, и первым таким итогом стал мини-сериал «Кто там?», который был выпущен в прокат еще и как альманах, отдельные новеллы при этом хорошо себя показали на фестивалях, в том числе международных.
Если как раз не учитывать «Кто там?», то «Моя собака – космонавт» – ваш второй именно полнометражный фильм, который часто называют самым сложным для режиссера. У вас было такое предубеждение?
Честно говоря, я даже об этом не думал, так как много всего происходило параллельно. После «Волшебника» мне стали предлагать снимать добрые семейные фильмы, но я хотел сделать драматический триллер с однокадровой съемкой, и так получился «Кто там?» После него, кстати, очень смешно, мне, как, думаю, и большинству режиссеров, стали предлагать фильмы про бандитов, которые выходят из тюрьмы и становятся хорошими. Но такая арка мне была не очень интересна. Параллельно все это время я занимался и продолжаю заниматься своим проектом мечты – большой историей про рубеж XIX-XX веков. И тут мне позвонил продюсер Володя Маслов, который работал и на «Волшебнике», и на «Кто там?», и предложил почитать сценарий фильма «Моя собака – космонавт». Мне очень понравилась идея и тема, но я попросил время на то, чтобы доработать сценарий, и спасибо большое Володе, что он согласился. У проекта был непростой путь, много сценаристов, так что мне нужно было адаптировать сценарий под себя.
Чем вас в первую очередь привлекла идея и тема фильма?
Мне очень нравится еще во многом послевоенная эпоха, это было время мечтателей, которых мне сейчас, когда все крутится вокруг материальных благ, очень не хватает.
У вас же и первые короткометражки касались внутреннего состояния человека как раз вопреки такому материальному миру.
Видимо, я по жизни несу этот крест. Для меня деньги – это вообще не мотиватор, поэтому я часто отказывался от проектов. Знаете, недавно вышло научное исследование о том, что люди без цели стареют и угасают быстрее, чем те, у кого есть цель, причем нематериальная, а именно мечта, к реализации которой ты стремишься. И вот об этом очень хотелось поговорить в кино, причем достаточно лампово, по-доброму. Не хочу обидеть коллег, но сейчас, при всем обилии сказок, даже в волшебных фильмах очень много глянца и мало лампового тепла. В нашем фильме есть фраза: «Зачем нам нужен этот космос, если Земле приходится стольким жертвовать». Для меня она является краеугольной.
При этом вы сразу работаете и с детьми, и с животными.
Да, тут 200% запрещенных приемов, из-за чего я, конечно, переживал, потому что важно было сохранить баланс, показать чистую дружбу между мальчиком и собакой. Животные же невероятно верные, умные и понимающие, у них можно многому научиться. Изначально в сценарии было больше всяких аттракционов, что, конечно, хорошо, но они ничего не стоят без человеческой истории.
Как вам вообще удалось снять такое количество собак? Их только в кадре 12, но наверняка было больше с учетом дублеров.
Животных действительно было много, главную роль играли сразу две собаки, причем разного пола. У нас была потрясающая кинолог Александра Степанова, с которой у нас сложился замечательный диалог. Я тоже много изучал про собак, но для меня как для режиссера самым важным было создать на площадке атмосферу, когда и дети, и собаки чувствуют себя хорошо, как дома, построить все без криков и ругани, а на взаимопонимании. Тем более кроме собак в фильме еще есть и кошки, и даже змеи. Это был вызов, но это было классно. Хочется отдельно похвалить весь наш актерский состав, и, конечно, невероятных детей. Одну из сцен, где герой Димы Калихова, скажем так, летит ночью под дождем, мы снимали при температуре +2, причем дубль за дублем, потому что у нас то дождь неправильно шел, то камера не так поехала, так как сцена сложная и нужно было всё синхронизировать. И Дима героически со всем справился.
Мне кажется, у них еще получился гармоничный ансамбль с Антониной Бойко.
Она замечательная! Мы очень долго отбирали детей, но в итоге остановились на Тоне и Диме, вокруг которых уже и создавался ансамбль. Для меня открытием стал Кирилл Зайцев, который замечательно сыграл папу-военного, у самого же Кирилла тоже военное прошлое. Даню Воробьева мы утвердили вообще без проб, я видел много его ролей, и когда работал над сценарием, то сразу подумал про него. Его герой – человек, очень сильно одержимый идеей полета в космос. И мы вместе отталкивались от этого. Даня много сам вложил в эту роль, и на площадке с ним работать было одно удовольствие. Да, его персонаж неоднозначный, но на его развитие влияет всё окружение, вся история мальчика и собаки. Оля Лерман, которую я тоже позвал без проб, читала еще не финальный драфт сценария и переживала, что ей нечего играть. Но мы вместе выстроили ее линию, на самом деле непростую, с выбором, и она согласилась.
В вашем фильме, кстати, нет ни одного персонажа-функции, ни среди людей, ни среди животных. У каждого есть определенная, доведенная до логического, эмоционального финала арка.
Я сильно боролся за сценарий, потому что для меня было важно, чтобы каждый наш герой понимал, что хочет, к чему стремится, и судьбы всех персонажей были объединены, чтобы история дружбы мальчика и собаки так или иначе поменяла героев вокруг. «Моя собака – космонавт» – фантазия на тему полета в космос Белки и Стрелки, поэтому мы не пишем, что фильм основан на реальных событиях. Да, есть факт полета, но для меня это фильм о мечте, о самом ярком лете из детства. Думаю, у каждого из нас было лето, воспоминания о котором мы проносим сквозь годы.
У вас есть еще замечательный персонаж, которого сыграл Степан Девонин. Он водитель, и фамилия у него Хрусталёв. Фильм Алексея Германа «Хрусталёв, машину!» – ваш любимый?
У меня много любимых фильмов, но «Хрусталёв, машину!» – один из знаковых для меня, так как в нем совершенно другой способ существования. В «Моей собаке – космонавт» мы постарались поиграть с жанрами. Это и драма, и семейное кино, и есть в нем элементы если не чистой комедии, то как минимум вызывающие улыбку. Кроме того, мы вместе с оператором Гайком Киракосяном, который стал для меня вторым папой, решили, что хотим сделать кино, которое бы грело людей, – и это тепло идет и от пластики изображения, и от цветокоррекции.
И наверняка от удивительного города Новотроицк, где вы снимали. Я сначала подумала, что это декорации, но потом прочитала и посмотрела фото города, который действительно выглядит как абсолютно ламповая локация из советских трагикомедий.
Действие нашего фильма происходит на Байконуре, но он находится на территории Казахстана, и снимать там непросто, хотя нам помог «Роскосмос», который организовал поездку на Байконур, чтобы мы смогли со всеми пообщаться и увидеть запуск настоящей комической ракеты. Но мне все-таки хотелось показать не конкретно Байконур, а передать ту атмосферу ламповости советских трагикомедий, как вы правильно сказали. Мы очень долго искали нужную локацию и в итоге выбрали Оренбургскую область, которая как раз находится в степи, на границе с Казахстаном. Наш локейшн-менеджер поехал по городам, и когда прислал фотки Новотроицка, я, честно говоря, обалдел, потому что они сохранили архитектуру середины 1950-х. Несколько лет назад облагородили дома и дворы, но постарались сохранить всю их стилистику, что у нас редко бывает. Я сразу понял, что мы должны снимать именно там, пусть зрители и будут нас упрекать, что это не Байконур. Но это тот самый Байконур, который я видел в своих фантазиях. Местная администрация пошла нам навстречу и нам очень помогали жители Новотроицка. В фильме есть несколько массовых сцен на главной площади города, и в них они с удовольствием участвовали, хотя смена у нас начиналась в 4 утра. Они с радостью таким ранним утром приходили на костюм, чтобы встать в кадр в массовке, причем бесплатно. В Москве, когда ты набираешь даже платную массовку, такой дисциплины нет. Я очень рад, что у нас есть такие города, как Новотроицк, где наш фильм особенно ждут. И если после просмотра жители всей страны узнают про этот чудный город, то будет замечательно.
А какую реакцию вы ждете от зрителей? Понятно, что история людей у вас вымышленная, но все-таки исход полета в космос Белки и Стрелки известен.
Было интересно, когда после выхода трейлера я получил несколько сообщений в духе: «Как мы будем смотреть кино, если плачем уже на трейлере»? Меня это немного напугало. Объясню почему небольшим отступлением. Мой первый фильм «Волшебник» выходил в прокат одновременно с «Джокером» – 3 октября 2019 года. Я эту дату на всю жизнь запомнил, потому что мне говорили, что «Джокер» – это артхаус, пусть и с призом Венеции, и кто на него пойдет, а вот с «Волшебником» все будет хорошо. Случилось ровно наоборот: «Джокер» собрал, а у «Волшебника» были сеансы либо утром, либо ночью. Мне одна подписчица прислала селфи, где она в пустом зале, и написала, что сидит зарёванная, и хорошо, что она была одна на фильме. А я даже не знаю, радоваться мне этому сообщению или огорчаться. Потому что хорошо, что фильм ее тронул, вызвал эмоции, но она была в зале одна. Так что за фильм «Моя собака – космонавт» я очень переживаю. Вы правильно сказали, что мы все знаем, что Белка и Стрелка вернулись, но на протяжении всего фильма мы все равно переживаем и за них, и за других собак, и за людей вокруг, что, мне кажется, самое главное. У нас даже на озвучании, когда приходили группы записывать шумы, люди просили сделать паузу, потому что переживали за героев, а в конце мне сказали: «Спасибо большое за кино. Мы его очень искренне озвучили».
Дальше вы продолжите снимать ламповые, семейные, добрые картины? Или все-таки в какой-то момент согласитесь на кино про бандитов?
Я не против бандитов, но мне важна человеческая история, которая задевает что-то внутри. Помимо своего проекта мечты, о котором я вам сказал в начале интервью, у меня есть еще один исторический проект, который будет в корне отличаться от фильма «Моя собака – космонавт». Но говорить о том, что я перестану снимать добрые фильмы, я не могу. Знаете, у меня в юности случился очень важный внутренний переворот, когда я посмотрел фильм «Реальная любовь», и на финальных титрах понял, что у меня ручьем льются слезы. Не от того, что все плохо, а наоборот – от того, что на самом деле все хорошо. И внутренний свет, огонь, полученный от того семейного просмотра в 15-16 лет, мне захотелось нести дальше. Я, надеюсь, что и наш фильм сможет зажечь такой свет и огонек в сердцах зрителей.
Фильм «Моя собака — космонавт» в кинотеатрах с 9 апреля.