29 января в российских кинотеатрах начнется «Гренландия 2: Миграция» — продолжение истории выживания семьи Гаррити, вынужденной покинуть бункер в поисках нового дома. С момента падения межзвездной кометы Кларка прошло пять лет, но мир все еще пребывает в упадке: его то и дело сотрясают электромагнитные шторма, землетрясения и другие катастрофы. Постановщик обеих картин Рик Роман Во в интервью рассказал, как проходили съемки, какие темы волнуют его как постановщика и как сохранить веру в человечество перед лицом неминуемой угрозы.
О вселенной «Гренландии»
Самое интересное во вселенной «Гренландии» и причина, по которой я согласился снять первую часть — это то, что фильм никогда не был про комету. Он — о нас. О том, какая катастрофа, какое бедствие, какая смертельная угроза обрушивается на нас и как мы с ней справляемся.
Любопытно, что первый фильм был снят до ковида. Мы ничего не знали о надвигающейся пандемии. А когда фильм заканчивали, мы увидели, как мир столкнулся с реальной ситуацией — ковидом — и как человечество с ней справлялось. Обратились ли мы друг против друга? Помогали ли мы друг другу? Так что Кларк — это мы. По моему мнению, и поэтому мне так понравилось работать над второй частью — «Гренландия 2: Миграция».
Ключевые темы «Гренландии»
Первая «Гренландия» довела нас до самой катастрофы. Катастрофы, несущей миру вымирание. «Гренландия 2: Миграция» покажет вам, что случилось после. Где мы подхватим историю семьи Гаррити? Как они жили все эти годы? Похоже на то, как мы оказались в изоляции во время пандемии? А каково было бы под землёй? Жить в обществе, которое не видело солнца, не поднималось на поверхность годами? Как мы взаимодействуем друг с другом? И что происходит, когда эта ситуация снова становится вопросом жизни и смерти? И мы внезапно вынуждены делать то, что приходилось делать всем видам с начала времён, чтобы выжить — мигрировать. Вот о чем этот фильм.
О персональном вкладе
Интересная особенность, которая есть у меня как у режиссера, — по крайней мере, я надеюсь она интересна, — это то, что я не беру какую-то идею и не использую её просто как сюжетный ход. Я использую её как мотивацию, как толчок к изучению человеческого поведения. И в этом смысле Кларк — это тот самый молот, который должен был обрушиться на Землю и положить конец человечеству. И мы узнаём, что в этом фильме некоторым удалось выжить.
Более того: обломки кометы опоясали Землю, Кларк распался на миллионы фрагментов, которые теперь похожи на кольцо вокруг Сатурна. И теперь у нас есть своё собственное кольцо вокруг Земли. Единственная проблема в том, что это кольцо разрушается, и его осколки падают на Землю, вызывая масштабные разрушения. И для меня это метафора того, как мы живём. Нашей жизни. Мы постоянно живём под угрозой разных проблем. Так было с начала времён. На нас уже не нападают огромные мамонты, но есть другие опасности. Так что Кларк, в каком-то смысле, это механизм, который показывает, что мы боимся не только того, что упадёт с неба и убьёт нас, но и того, на что эта угроза толкает людей.
Вопросы, которые поднимает «Гренландия»
Что происходит, когда ты трясёшь Землю, как новогодний шарик со снегом, и она меняется до неузнаваемости? Всё это мы хотели воплотить в «Гренландии: Миграция». Показать мир, который перевёрнут с ног на голову, и ты уже не представляешь, как он теперь устроен. Как в нём ориентироваться? Как собрать осколки, когда все правила разрушены и условия меняются каждую минуту?
Как развивается сюжет «Гренландии»
«Гренландия 2: Миграция» — это следующая глава в истории семьи Гаррити. Первый фильм довёл вас до самой катастрофы. Второй показывает вам, что случилось после, каковы последствия, и как способность героев выжить будет испытана как никогда. И как эстафета будет передана дальше. И что мы оставим следующим поколениям? Какие уроки мы вынесем для себя и близких и что передадим другим людям? Вот о чём «Гренландия 2: Миграция». О нашем собственном выживании, но не только нашего поколения, а о том, какое наследие мы оставим миру и как будем двигаться дальше.
Об изменении топографии
Было интересно изменить топографию некоторых мест, взяв то, что мы знаем сегодня, и представив, как ландшафт мог бы измениться под воздействием событий, связанных с ударом кометы. А также под воздействием того, что мы сделали сами, ведь мы живём сейчас в очень ядерном мире, и многое из того, что связано с ядерной энергией, служит во благо. Ядерная энергия питает больницы, есть атомные станции. Всё такое. Но что происходит, когда системы защиты разрушены, когда энергии и электричества больше не хватает, чтобы их поддерживать, и радиация вырывается наружу, разносится ветром? Так что мы старались поиграть с тем, какие опасности принёс Кларк и что могло быть создано руками человека, то есть нами самими.
О подготовке перед съемками
Одна из вещей, которые мы изучали, — как цунами образуется из-за мощных подводных землетрясений. И часто эти землетрясения создают огромные разломы, трещины, которые открываются так, что порождают мощные ударные волны воды, как это происходит в фильме, но также могут и осушить водоем. Это похоже на то, как некоторые континенты были соединены до последнего события вымирания, а теперь разделены, и всё сместилось. Так что мы хотели поработать с тектоническими плитами и показать, как мать-природа будет перестраивать себя.
Сдвиги тектонических плит позволили нам создать великолепную съёмочную локацию — подойти к проливу Ла-Манш, который Джон Гаррити видел ещё мальчишкой, и увидеть его совершенно иным — таким, о котором он и помыслить не мог, высохшим морским дном.
О Джерарде Батлере
Это мой четвёртый фильм с Джерардом Батлером. И что мне нравится, и что я ценю в Джерри — это то, что он позволяет себе быть уязвимым, и это делает его близким и понятным для всех нас. Моё личное мнение: мы слишком долго жили в мире персонажей ростом в десять футов, неуязвимых, нечувствительных к боли и лишенных недостатков. Я вырос и до сих пор люблю фильмы 70-х. И даже более ранние, которые позволяли нашим героям быть неидеальными, позволяли им быть уязвимыми. И в Джерарде Батлере вы видите того, кто не боится показывать эти свои стороны, эту чувствительность, которая заставляет нас думать «он такой же, как я», возможно, более сильная, героической версия того, кем я мог бы быть в подобных обстоятельствах. Но мне кажется, я понимаю, кто он, потому что думаю, что он — часть того, что я сам привношу в работу.
О Морене Баккарин
Она — невероятно аутентичный человек в душе, такая, какая есть, и эта подлинность проявляется в её ролях. И она будет настаивать, будет давить, чтобы добиться нужного, и называть вещи своими именами, где это необходимо. И мне это нравится. Нравится, что она ищет то же, что и я: ищет как поднять планку, как сделать так, чтобы фильм, существующий в очень гиперболизированной реальности, сохранил жизненное ощущение того, кто эти персонажи и как они поведут себя. И с ней очень приятно работать, она бесстрашна.
О Романе Гриффине Дэвисе
Роман — необычайно талантлив. Он необыкновенный молодой человек, в котором чувствуется глубина, дающая ему понимание того, с чем бы столкнулся такой парень, как он, в мире, где правила разрушены, а сам мир перевернут с ног на голову. И его интерпретация персонажа, то, что он хотел привнести в роль, и понимание проблем родителей, когда родители думают, что дети ничего не понимают. А дети-то всё знают. Поверьте, они всё знают. Было очень интересно обыгрывать это с Романом. И Роман стал той самой искрой, которая показала эволюцию семьи и молодого человека, бывшего когда-то мальчиком, его взросление.
Мораль фильма «Гренландия 2: Миграция»
Мы хотели дать ощущение надежды. Надежды, что человечество не обернётся против себя. Что останутся островки красоты и человечности в том, как мы относимся друг к другу. Но не забывать, что главный урок надежды был в том, что мать и отец сказали своему маленькому сыну, когда казалось, что конец света неизбежен: «Ничто не может отнять нашу любовь друг к другу, и только это имеет значение». И я надеюсь, что второй фильм передаёт идею, что в конечном счёте, через что бы мы ни проходили как личности и как общество, в нас всегда остается надежда, и пока мы есть друг у друга и у нас есть любовь, мы сможем преодолеть что угодно.
«Гренландия 2: Миграция» в российском прокате с 29 января.