В российском прокате – «Новая тёща», продолжение кассовой комедии 2023 года, где Гарик Харламов менялся телами с Ларисой Гузеевой. Сиквел полностью оправдывает название, так как у героя Харламова – Виктора Суслова – теперь новая жена (Катерина Ковальчук), сбежавший из тюрьмы брат-близнец Тоха (сам Харламов), новая теща (Мария Аронова) и даже тесть, роль которого сыграл Сергей Бурунов. Мы поговорили с Буруновым о ролях на сопротивление, отношениях с Марией Ароновой и Гариком Харламовым, засилье хай-концептов и работе с Жорой Крыжовниковым.
Мы недавно разговаривали с Александром Петровым, и он сказал, что вас сейчас убедить в чем-то сниматься сложно, если режиссером не является Жора Крыжовников. Так ли это? И как вас заставить, призвать сниматься в том или ином фильме, где нет Крыжовникова?
Заставлять меня не надо, а призывать лучше талантливым сценарием, талантливым режиссером, талантливыми партнерами, талантливым оператором. Тогда, наверное, всё сложится.
А дружеские связи влияют? Я прочитала, что в «Новую тёщу» вас пригласил ваш давний друг Гарик Харламов.
Конечно, если ты работаешь с близкими по духу людьми, с друзьями, которые понимают тебя без слов, как Андрей Николаевич Першин, он же Жора Крыжовников, или как тот же Гарик Харламов и другие коллеги-артисты, то это счастье.
«Новая тёща» получилась благодаря Гарику?
Я бы сказал, что он был идейным вдохновителем этого проекта, собрал всех нас и убедил сниматься, за что ему большое спасибо. Потому что, когда только поступило предложение сыграть в «Новой тёще», у меня дернулся глаз, потому что в этой истории я себя не видел. Мы много созванивались с Гариком, который меня убеждал, что это новый фильм, другой, отличный от первого. Но потом появилась Мария Валерьевна Аронова, которая сказала, что без меня любовь играть не сможет, так что я согласился. Это уже, видимо, судьба.
Хотя она вам после «Пары из будущего» «изменяла» с Виталием Хаевым в сериале «Праздники».
Это было неприятно, да! Но если серьезно, Виталика я знаю много лет – он блистательный артист, как и Боря Дергачев, который снимает этот очень хороший проект, где всё на своем месте, так что, дай бог, чтобы и дальше у них получалось.
Чем отличается ваша с Марией Валерьевной «Пара из будущего» от многолетнего семейного союза в «Новой тёще»? Вы пытались найти какой-то новый ракурс в отношениях?
Я вообще очень долго переживал, потому что мне изначально была непонятна модель взаимоотношений наших с Марией Валерьевной героев в «Новой тёще». Я в этом смысле – актер, которому нужна жесткая конструкция: почему мой персонаж находится в этих отношениях, какие действия он совершает. И, слава богу, у нас была Мария Валерьевна, с которой работать чистое вдохновение! Вместе с ней и другими профессиональными людьми на площадке мы путем обсуждения разработали историю этой пары – думаю, не самых здоровых людей. Собственно, здоровых людей в кино и театре обычно и не играют. Но пара наших персонажей получилась трогательной и забавной. Мой Борис Иваныч – абсолютно принимающий человек, он безумно любит и хочет свою жену Галину Михайловну. В фильме мы впервые как раз и застаем их в день секса, но из-за того, что появляется новый персонаж в лице брата-близнеца Гарика Харламова, все идет совсем не так, как было в мечтах Бориса Иваныча. Вообще удивительно, как на протяжении долгой супружеской жизни – у наших с Марией Ароновой героев уже есть даже внуки, – эта пара сохранила пылкость, страсть в отношениях. Галина Михайловна для Бориса Иваныча – женщина обожаемая, обласканная им, он ее принимает абсолютно во всем, хотя характер у нее, прямо скажем, чудовищный. Но мой герой рад всему в ней – это редкое качество. Я бы даже назвал это ролью на сопротивление, потому что я так не умею.
А подкаблучником Бориса Иваныча вы бы назвали?
Классическим! Но я считаю, что мужчине быть подкаблучником хорошо, если он находится в правильной женской энергии. Мы же сначала под каблуком у мамы, потом переходим к жене – без этого не можем. И Борис Иваныч этим поглощен, для него это настоящее мужское счастье. Жена закрывает все его физиологические и эмоциональные потребности. Она – огонь, испепеляющий всё на своем пути. И его в том числе.
Ваш тесть в «Новой тёще» – с длинными волосами. Легко ли вы согласились на этот эксперимент, с учетом того, что говорили, как устали от гримов и пастижей еще в «Большой разнице»?
Ну в роли Гусеницы в «Алисе в стране чудес» я просто снимался в своем пуховике, в котором чищу на даче снег, – так этот пуховик понравился художникам. Здесь, конечно, хотелось появиться со своим лицом, чтобы зритель все-таки вспомнил, как я выгляжу. Но – опять же – мы посовещались, и Мария Валерьевна сказала: «Что же ты будешь, как корыто лысое? Я вот ради роли в фиолетовый цвет покрасилась». Так что пришлось что-то искать, и мне придумали эти жиденькие волосы. Хотя я присылал много разных образов, но Аронова вместе с Гариком отреагировали только на этот смайликами в виде сердечка.
Вы же еще и существенное экранное время проводите в гипсе почти на всё тело!
Это были мои любимые сцены – с них, можно сказать, и началась для меня «Новая тёща». В самые теплые летние дни, когда +30 на улице, а ты весь в гипсе. Было жарковато, честно признаюсь! Но если бы был кондиционер и климат-контроль, я бы так и лежал!
Пока ваш герой лежит в гипсе, персонажи Марии Ароновой и Гарика Харламова меняются телами. Вам бы не хотелось поучаствовать в подобной авантюре – поменяться с кем-то телами?
Не знаю, роли обычно приходят по любви, я не загадываю.
Опыт дубляжа, озвучки в этом смысле похож на некое вхождение в тело другого актера или персонажа?
Тут нельзя сравнивать! В дубляже я просто даю голос в русской версии аудиовизуального произведения, которое сделали коллеги. Я ни с кем ничем не меняюсь – напротив, стараюсь отдать свой голос так, чтобы максимально не мешать делать зарубежному артисту свою работу в кадре. Да, я слежу за действиями, поступками, конфликтом, в котором участвует персонаж, которого я озвучиваю, но я им не являюсь!
А если говорить, например, про «Домовёнка Кузю» и Робогозина из «Кибердеревни» – кукол, а не актеров, которых вы озвучиваете?
В этом случае у нас есть большая история обсуждений с режиссером – мы вместе ищем правильную и правдивую интонацию героев. На «Домовенке Кузе» героя же еще не нарисовали, прежде чем обратиться ко мне для озвучания. И мне было сложно представить, каким он будет в кино – с учетом того, что мультфильм про «Домовенка Кузю» один из моих любимых, он засмотрен до дыр и зашит в геном, как и голос Георгия Михайловича Вицина. И я сразу сказал, что, как Вицин, не сделаю, потому что в принципе нет артистов уровня Георгия Михайловича. Но я попробовал что-то показать, и меня взяли. В «Кибердеревне» были вводные по характеру, мы пробовали, искали, и в итоге поймали интонацию.
Сергей Чихачёв, который играет фермера Николая, мне рассказывал, что он вообще играл с роботом, еще не зная, что его будете озвучивать вы, хотя вы с ним знакомы довольно давно.
Сереже было очень тяжело работать, потому что он играл без партнера – там то CG, то теннисный мячик, то что-то еще. И тут мы что-то дорисуем, а тут мячик что-то скажет. Это очень сложно!
«Кибердеревня» закончилась, но впереди – второй «Домовёнок Кузя». Вы легко на него согласились?
Я вообще очень ревностно отношусь к, так скажем, переделкам хорошего старого, потому что, если сделано хорошо, просьба не улучшать. Но наши коллеги по кино считают иначе. На первом «Домовенке Кузе» я посмотрел историю, понял, что не видоизменили ни ее, ни моего персонажа, который мне показался обаятельным. И опять же мы на «Домовёнке» взаимодействуем с Игорем Юрьевичем Харламовым, который озвучивает Нафаню.
Когда вы озвучиваете и играете своих геров, вы идете от себя? Или все-таки на сопротивление, как в «Новой тёще»?
Чем дальше от себя, тем лучше, как говорил Владимир Иванович Немирович-Данченко. Поэтому я не очень понимаю, что значит «от себя». Какие-то эмоции я использую в ролях, что-то беру из жизненного опыта. Взять всё, опираясь на жизненный опыт, невозможно. Персонаж же может быть совершенно другим – как, например, Борис Иваныч. Я понимаю, что его характер строится из каких-то черт, деталей и действий, которые я могу найти, если глубоко поискать, в себе. Но затем я понимаю, что, как говорил мой педагог, я сыграл «Гнома Субботу». Знаете, что это такое?
Честно говоря, нет.
Это вымышленный персонаж, который олицетворяет образ. Когда ты выходишь на сцену в роли условного Бориса Иваныча – человека, для которого мне приходится найти или изобразить какие-то моменты в себе, хотя слово «изобразить» тут неправильное, скорее, нужно «исполнить». Так вот когда ты понимаешь характер своего персонажа, из каких черт, поступков, мотиваций он строится, чего он вообще хочет в этой жизни, кого он любит, где у него болевые точки, то и образ начинает выстраиваться, но даже у этого «Гнома Субботы», как называл его мой педагог, рука-то моя! Да, это вымышленный персонаж, но у меня перед ним обязательства – он же говорит моим голосом, плачет моими слезами и смеется моим смехом. При этом с ним я себя не идентифицирую.
Режиссер «Алисы в Стране чудес» Юрий Хмельницкий рассказывал, что очень переживал перед встречей с вами и отчасти из-за вашей мечты стать летчиком придумал для той самой Гусеницы в пуховике интерпретацию мифа об Икаре и Дедале. Вам такой подход от молодого режиссера, который пытается увлечь вас ролью через вашу мечту, оказался близок?
Когда мне поступило предложение сыграть в «Алисе в Стране чудес», я вздрогнул, потому что произведение Льюиса Кэрролла и все его интерпретации, вызывали у меня массу вопросов. Там уже на бумаге заложено очень много смыслов и метафор, которые, на мой взгляд, очень сложно перевести на киноязык. Это же такой психоделический «Ералаш»! Поэтому к Юре Хмельницкому у меня была масса вопросов, основной из которых заключался в том, в какую игру мы играем. И он предложил мне тему с авиацией, которая мне показалась милой, но дальше я думал, насколько она вообще встраивается в мир Льюиса Кэрролла. Я уверен, что в кино должна быть понятная история, точная социальная, если так можно сказать, модель. Я всегда привожу в пример «Звездные войны», которые гениально сделал Джордж Лукас. Можно сколько угодно говорить про спецэффекты, но у него есть очень точная и понятная модель поведения героев, которая вызывает сопереживание у зрителей. Есть светлый Люк Скайуокер и есть его темный отец Дарт Вейдер. Вокруг них могут быть лазерные мечи, джедаи, всё, что угодно, но именно модель их взаимоотношений понятна зрителям: отец и сын, убьет ли один другого или нет, победит темная сторона или светлая. И возвращаясь к моей Гусенице, тут тоже нужно было найти точки сопереживания. Персонаж получился милый, но он все-таки, на мой взгляд, стал отдельным номером, а не частью всего произведения. Но у Юры действительно была очень сложная задача, потому что, заплутав в мирах Кэрролла, очень сложно понять, о чем снимаешь кино.
В этом есть определенная смелость для молодого режиссера.
Смелость, бесспорно, есть. Но мне кажется, многие молодые режиссеры и продюсеры в погоне за аудиторией пытаются привлечь ее космосом, спецэффектами, мюзиклом, съемками с дронов, навертеть всего и побольше, но в этом винегрете пропадает главная мысль: о чем мы снимаем кино? к чему зритель должен подключиться эмоционально?
Как будто бы время диктует свои правила, когда онлайн-платформы и большие продюсерские компании просят как раз хай-концепт проекты.
А вот что такое «хай» или «хайп» концепт?
Я у вас как раз хотела спросить, как вы этот «хай», не «хайп» понимаете с актерской позиции? В целом, это как раз довольно простые истории в духе «Люк, я твой отец», которые нагружают и фантастикой, и другими жанровыми или напротив внежанровыми элементами.
Значит я все правильно понимаю, и глагол «нагружают», который вы использовали, на мой взгляд, очень правильный. Как я уже сказал, в погоне за этим хай-концептом мы забываем о самых простых и главных для любого человека вещах. Это очень болезненная для меня история, потому что я не люблю, когда за любой, даже самой яркой обложкой, теряются истинные смыслы.
Вы именно поэтому всегда работаете с Жорой Крыжовниковым, он же Андрей Першин, чьи фильмы как раз сосредоточены именно на человеке и его чувствах?
Андрей Николаевич очень структурный и глубокий человек, и мне действительно близки темы и смыслы, которые он затрагивает в своих произведениях, сценариях, персонажах. Мне понятно, о какой боли он хочет сказать. Или о какой радости. Я все это чувствую. И на мой взгляд, своими фильмами и сериалами он ведет невероятную просветительскую деятельность, в них заложена миссия, чтобы мы все задумались о своей жизни. В его творчестве есть и человеческая, и гражданская, и режиссерская позиции – он говорит об очень важных вещах простым языком. Без винегрета и без хай-концепта, что меня радует.
Не выглядит ли в таком случае его простой, хотя очень объемный киноязык своего рода борьбой с ветряными мельницами в виде тех же хай-концептов?
Это не борьба! Он автор, который решает историю по-своему. Хай-концепт для меня ширпотреб, фастфуд, а Жора Крыжовников – бренд, самобытный человек, который прошел огромный путь как режиссер, художник. Ему есть, что сказать, и это самое главное для автора.
Если говорить про человеческие отношения, то вы сейчас являетесь ведущим шоу «Тайный миллионер», где участники упражняются во лжи. Насколько опыт такого стороннего наблюдателя вас удивляет?
Опыт очень любопытный и интересный в том числе с профессиональной точки зрения, я многое для себя открываю. Понятно, что в телевизионном производстве есть момент рутинности, но ведущий при этом тоже персонаж со своей интонацией. В таких проектах мне любопытно, как проявляется человеческая природа: сначала все участники приезжают, хихикают, хорохорятся, пытаются дружить, приглашать друг друга на дачу смотреть первую серию, а потом – бах – и что-то произошло, люди, которые только что вместе смеялись, начинают дружить уже против друг друга. В таких контрастах и перепадах и выясняется, на что способен человек. Мне очень любопытно наблюдать, как люди меняются на глазах, можно даже в кадре увидеть перемену во взгляде. Хотя, казалось бы, это всего лишь игра, телевизионное шоу, но даже в таком формате у каждого вспыхивает любимое эго.
После опыта ведущего в таком реалити-шоу вы верите, что человек все-таки изначально добр или зол?
Хороший вопрос, на который сложно ответить однозначно. Мне кажется, перед человеком всегда стоит вопрос выбора. Моя бабушка говорила, что все от Бога, нет плохого или хорошего. Мы не рождаемся плохими или хорошими, добрыми или злыми. Это вопрос жизненных обстоятельств, среды, в которой ты сформировался. На мой взгляд, ни один здравомыслящий человек не скажет, хороший он или плохой. Тебе может казаться, что ты хороший, добрый, но для кого-то другого ты выглядишь мудаком, простите за выражение. И это абсолютно нормально, главное помнить, что свобода одного заканчивается там, где начинается свобода другого.
Помимо работы в кино, вы озвучиваете аудиокниги, но при этом если в кино вы у многих зрителей все-таки ассоциируетесь с комедийным артистом, то книги читаете напротив очень сложные, философские. Как вы выбираете, что хотите озвучить?
Да точно так же, как и в кино, исходя из того, трогает меня материал или нет, что я хочу им сказать, потому что с высоты накопившегося жизненного опыта мне есть, что сказать. Процесс создания аудиокниги очень трудоемкий, но дело это благодарное, потому что есть хороший, талантливый материал и только ты. На больших аудиокнигах, конечно, есть режиссер, команда, я обычно записываю пробную версию, и если всех устраивает интонация моего прочтения, то озвучиваю всю книгу, которую всегда выбираю сердцем, и кайфую от этого процесса. А по поводу того, что многие зрители меня считают комедийным артистом, наверное, я произвожу такое впечатление, но на самом деле у меня конфликт оборудования с внешностью. Внутри меня всё совсем не комедийное. Я выгляжу, как веселый лысый дядька, с которым все будут хохотать, – даже моей девушке родственники говорят, что ты там с ним, наверное, только и смеешься. Но как выясняется, в жизни я не совсем веселый человек, так что и в кино, и в книгах мне близки, скорее, трагикомические моменты.
Видимо, это в вас и рассмотрел Жора Крыжовников.
Он видит просто невероятно. Только он и мой педагог по художественному слову Алексей Глебович Кузнецов это во мне заметили. Когда Андрей мне предложить сыграть в «Слове пацана», я испугался, каким получится у меня отец, но он сказал, что во мне есть все качества, чтобы исполнить эту роль.
Последний вопрос, который я задаю всем: чего вам сейчас не хватает в российской киноиндустрии?
Мне хотелось бы, чтобы в киноиндустрии было меньше фастфуда, хай-концепта, как вы сказали, а талантливых и профессиональных людей с художественным вкусом и иронией было больше.
«Новая тёща» в кинотеатрах с 5 марта.