На телеканале «Россия» 16 марта состоится премьера историческая драма «Князь Андрей», рассказывающего об Андрее Боголюбском – сыне Юрия Долгорукого, решившем создавать государство в родной Суздальской земле. Именно Боголюбскому Владимир, Суздаль и его окрестности, в том числе знаменитая церковь Покрова на Нерли, обязаны своим архитектурным решением. Причисленный к лику святых князь при этом остается не самой известной исторической фигурой, что и должен исправить новый сериал. Заглавную роль в нем сыграл актер Александр Голубев, с которым мы поговорили о противодействии роли, истории Боголюбского и желании видеть кино с подтекстом.
В одном из интервью вы сказали, что уже на первой странице сценария «Князя Андрея» поняли, что это не ваша роль. Чем вас тогда оттолкнул проект?
Он не оттолкнул! Когда я прочел сценарий, то понял, что это не я, и есть много замечательных артистов, которые могут сыграть этого героя лучше. Даже начал предлагать варианты тех, кто бы мог это сделать хорошо и достойно.
Но почему вы решили, что это не ваша роль?
Я не мог себя соединить с такой ответственностью. Когда я услышал о своей кандидатуре, то сказал, что, конечно, это здорово и замечательно, это очень важная, сложная и нужная работа, но я точно не князь Андрей.
Я так понимаю, что на пробы, которые сыграли ключевую роль, вас уговорил режиссер Давид Ткебучава, с которым вы до «Князя Андрея» работали уже несколько раз.
Да, там произошла магия, и я понял, что был не прав. Давиду нужно, как всегда, отдать должное, потому что там все уникально сработало и для меня, так как я почувствовал ту энергию, которая, возможно, имеет отношение к этой роли. До соединения с гримом, костюмом я эту связь не ощущал вообще.
Про Боголюбского же в принципе мало кто знает.
А кто-то не знает вообще! У этого сериала есть важная миссия в том, что он начинает приоткрывать завесы нашей истории, которые заложены в нашем с вами генетическом коде. И таких завес, еще не рассмотренных в кино, очень много, как и исторических личностей, позволяющих понять, кто мы есть на самом деле. «Князь Андрей» как раз из таких. Он не столько об истории, сколько о нас сегодняшних, готовых или нет понять серьезность своих намерений, свои прошлые шаги. Времена Боголюбского же были не сто и даже не двести лет назад, но, как бы странно это ни звучало, его поступки все еще влияют на нас, хотя мы редко об этом задумываемся.
А что вы сами знали о Боголюбском до проекта?
Совсем немного: он из семейства Рюриковичей, его отец – Юрий Долгорукий, дедушка – Владимир Мономах. К счастью, подготовка к роли позволила мне узнать больше о реформах и жизни Боголюбского. Понятно, что диссертацию вряд ли защищу и до сих пор с открытым ртом слушаю любого историка, но хотя бы взгляд у меня не совсем глупый, когда я попадаю в компании, где разговаривают об Андрее Боголюбском.
Я примерно с таким же уровнем знаний была, пока не поехала во Владимиро-Суздальский музей-заповедник, где сотрудники как раз очень заряжены историей князя Андрея. И у вас же именно в исторических местах проходили съемки и премьера сериала. Вас эти места вдохновляли?
У меня именно там родилось ощущение роли. Меня поразило, как рядом с архитектурными шедеврами, которые имеют отношение и ко времени Боголюбского, и к нему самому, чувствуется история. Особенное ощущение возникло, конечно, возле церкви Покрова на Нерли, где ты чуть отворачиваешься, уходишь в природный ландшафт и понимаешь, что всё это было и несколько столетий назад, там даже воздух передает эти ощущения, и солнце, которое именно так встает и садится здесь на протяжении веков. Мы же живем в парадигме больших городов – Питер, Москва, Новосибирск, но если зайти чуть поглубже, в неизведанное, то там открываются настоящие глубины. Именно это я ощутил на съемках «Князя Андрея».
Вы сказали про большую ответственность, но получается же с учетом фигуры Боголюбского, отсутствия какой-то подлинной хроники есть и свобода интерпретации истории?
Тут я, наверное, слукавлю, если скажу, что интерпретации не было. Мы приняли решение, что говорим на понятном современному зрителю языке, потому что любое наречие того времени так или иначе уводит нас в некую былинность. Для людей той эпохи разговор был нормальным, как у нас с вами, но для нынешних людей та речь не воспринимается. Если бы мы начали подыгрывать тем речевым оборотам, то увели бы зрителя в какую-то сказочность, так что мы поняли, что нужно говорить понятным нам с вами языком. Еще один из важных элементов попытки передачи эпохи – выбор темпа и ритма. Поясню: сейчас у нас ритм даже принятия решения и ответа абсолютно другой. Дойти от точки А до точки Б вы думаете на метро, такси, пешком, но примерно рассчитываете время, а раньше если тебе 16-го нужно где-то быть, выходить нужно первого, и если ты принял решение идти, то ты уже идешь, обратной дороги нет. Возможно, конечно, кто-то и бросал дорогу на полпути, но в историю это точно не вошло. Поэтому люди очень контролировали свои решения, и если они проговорили их словами – значит это действительно важно. От этого и темп, ритм речи чуть иной.
Нужно ли было вам в таком случае как-то замедляться на съемках?
Это очень важная поправка! Здесь не то, что замедление, он просто иной – напротив что-то гораздо быстрее: условно посмотрел на человека, взял меч и голову долой. В таком случае всё, конечно, быстро. Но это я утрирую, чтобы дать понять зрителям нашего сериала и читателям нашего интервью, что здесь скорость не медленнее или быстрее, она действительно иная. Замедление для меня было в том, что принятие решений не может быть мгновенным, потому что если мой персонаж что-то сказал, то это железобетонное да, или если злодей хочет кого-то обмануть. Тут нет истории, что я вам завтра отвечу. В нужный темпоритм нас окунули цеха на площадке – грим, костюм, художники, реквизит – они создали огромную часть той эпохи и энергии того времени. Когда ты заходишь на площадку, а у тебя лежит музейный по картинке реквизит, ты веришь в это на 100%. И таких деталей и мелочей в сериале очень много.
Расскажите, кстати, про грим и костюм. У вас же разный возраст, волосы, борода.
Гримеры и костюмеры сделали за меня, как мне кажется, 80% работы, потому что энергия того образа, который они придумали, очень помогала играть в нужном направлении. Без них у нас был бы голый король.
А сколько времени занимал грим?
Поначалу полтора-два часа, а потом было проще, около часа для молодого Боголюбского и полтора – для возрастного Андрея.
Нужны ли были в костюме какие-то дополнительные элементы, чтобы обеспечить походку и стать Боголюбского? Помню, как разговаривала с Александром Яценко, и он жаловался на корсет, который ему пришлось носить в роли Ивана Грозного.
Попытки корсета у нас тоже были, но мы от них отошли, потому что мне корсет мешал и сковывал мои движения. Но ощущение точности костюмной по цвету, фасону, деталям очень добавляло энергии и взгляда на роль. Я каждый раз находился в восторге от работы цехов, простите, что не упоминаю конкретные фамилии, но это действительно была большая командная работа.
Роль Юрия Долгорукого исполнил Александр Балуев, который еще в «Кандагаре» играл вашего командира. Здесь как вы рассматривали отношения этих отца и сына?
Мнение о Боголюбском у меня теперь складывается от ощущений, пережитых в работе над сериалом «Князь Андрей». И у меня уже сбивается точность – это я прочитал, проговорил с историком или уже так интерпретировал роль. Если говорить про Юрия Долгорукого, то Боголюбский, как мне кажется, всегда воспринимал его через уважение и пиетет. Возможно, князь Андрей сделал бы многое сильно раньше, но именно из-за уважения он этого не делал. Я имею в виду его уход из Вышгорода, когда иначе уже было нельзя.
У историков же разные мнения как раз на этот счет. Может быть, я тут тоже сама уже придумала, но с учетом того, что Боголюбского канонизировали во времена Петра Первого мне показалось, что Андрей, побывав за границей, тоже решил развиваться в таком более демократичном ключе.
Про демократию я, кстати, не совсем с вами соглашусь. Он, может, демократично ушел от отца из Вышгорода, не старинным древнерусским методом, но он же не сразу сопротивлялся отцу. Пока Долгорукий не пошел на Киевский престол, Боголюбский находился в ожидании его воли, грубо говоря. А вот уже когда Долгорукий достиг трона, Андрей, посидев еще какое-то время рядом с отцом, все-таки сказал, что уходит. По легенде, это направление ему было дано Владимирской иконой как знак свыше. Хотя другие историки говорят наоборот, что Боголюбский вышел из Вышгорода, забрав с собой святыни, а как раньше считалось, что где святыня – там и правитель. И по ходу движения в Суздаль икона остановилась в том месте, где сейчас Владимир, Боголюбово – тогда это было единым пространством, где остановился Андрей. Но это я просто пересказываю версии, которые прочитал, ни в коем случае не претендуя на историческую точность.
Но ваш Андрей в итоге сын своего отца или правитель нового поколения?
Он сын своего отца и он часть своего рода, но он через это стал отдельной личностью, и внутри фильма, надеюсь, нам удалось это показать.
Позиционирование Андрея Боголюбского выстраивается через веру, с учетом иконы и его канонизации, надежду, потому что он все-таки представляет, на мой взгляд, новый тип правителя Руси, и любовь, так как важной линией в сериале становятся его взаимоотношения с женой Улитой в исполнении Аглаи Шиловской. Какая из этих черт, на ваш взгляд, движет больше всего?
Я бы сказал, что любовь и вера. Потому что через любовь он, по моему ощущению пришел, к вере, которая стала в итоге для него первостепенна. С надеждой мне сложнее. Я согласен с вашей троицей, но все же в интервью повторяю когда-то родившийся у меня ответ по поводу интуиции. Она стала для него важнейшей частью жизненного пути, иначе я не могу объяснить то, что он совершил. Я бы лично не знаю, как повесил на себя ответственность за каждый шаг, совершенный Андреем. Это был не только переход из Киева во Владимир, но много именно интуитивного выбора, потому что в то время проанализировать всё досконально было невозможно. И еще мне кажется, что изначально этот его переход все-таки не был вызывающим, он не хотел доказать всем, что Россия теперь будет в этой точке. Он именно попробовал, а пойдет или не пойдет – это уже решать потомкам. Но я абсолютно уверен, что это был именно интуитивный ход. Если бы у него вокруг было много единомышленников, это было бы масштабно, а тут он был один в выборе решений и своих шагах.
Вас в интервью часто спрашивают про положительных и отрицательных персонажей. Из положительных вот вы выделяете Алешу Карамазова, а Боголюбский в какой градации находится?
Он, конечно, не самый положительный, к нему вообще, мне кажется, не подходят эти градации. Он мог переживать за свой выбор, за то, что иначе сделать невозможно, но он правитель, которого называли первым царем Руси, но мы же, будучи взрослыми людьми, понимаем, что за этой ответственностью лежат и жестокие шаги тоже. Алеша, думаю, не совершил бы ряд тех вещей, которые совершил князь Андрей. Другие мои герои могли совершить вещи и похуже, если мы говорим про отрицательных, но у них не было в этом нужды. Князь Андрей, думаю, не всегда был рад тому, что ему приходится делать, но он понимал, что иначе невозможно.
Еще я прочитала, что вы в «Князе Андрее» скакали на лошади со скоростью 80 километров в час, но это, скорее, от страха. Учились верховой езде или тут помог ваш спортивный опыт?
Я как раз благодарен педагогам за то, что они убрали во мне страх, я поверил, что все возможно, и на этих эмоциях сел и поехал на лошади. Да, я занимаюсь спортом, но верховая езда – совершенно иной физический навык, задействованы другие мышцы, так что во время подготовки я внимательно слушал своих учителей, поверивших в меня и убедивших, что все будет хорошо.
После «Князя Андрея» вы готовы к другим масштабным исторически проектам?
Я думал, что не готов, но, кажется, надо опять подготовиться.
Ну мне кажется, он хорошо расширяет вашу фильмографию и типажность.
Главное, чтобы не сузил, и все не начали спрашивать, где борода, а то без нее неинтересно.
В финале интервью я всем задаю вопрос: чего вам сейчас не хватает в российской киноиндустрии?
Если бы вы меня спросили лет пять-шесть назад, я бы многое рассказал, а сейчас, мне кажется, мы переживаем хорошие внутренние реформы. У нас большой выбор жанров, есть попытки новых форм, хотя, конечно, остаются и старые, на которые подсаживаются и производители, и зрители. Наверное, я бы все-таки не боялся менять зрителя, старался не всегда его усаживать на комфортное место, чтобы ему просто было весело и не нужно было думать. Даже комедию, на мой взгляд, можно подать через философию, а в триллере можно показывать не просто убийство, а психологию не только преступника, но и жертв. Я за то, чтобы в фильмах и сериалах всегда был человеческий изюм, который подтягивает нас к чему-то интересному и заставляет зрителя анализировать, а не просто смотреть на картинку. Даже если она смешная, страшная или слезливая, то все равно хочется видеть в ней какой-то подтекст.
Сериал «Князь Андрей» в эфире телеканала «Россия» с 16 марта.