В российских кинотеатрах уже можно посмотреть «Космос засыпает» — дебютный полнометражный фильм режиссера Антона Мымыкина, ставший одним из главных событий XXIV международного кинофестиваля «Дух огня». В центре сюжета оказывается талантливый студент-ракетчик Паша (Марк Эйдельштейн), вынужденный бросить учебу и вернуться домой, в захолустный рыбацкий поселок на берегу Белого моря. Местом съемок фильма стал реальный поселок Шойна в Ненецком автономном округе — уникальная территория, где располагается одна из самых северных пустынь планеты. Мы поговорили с режиссером о ярчайших темах ленты: мечте о великом, ракетах и песке, с которым уже много лет борются жители Шойны.
Главный герой вашего фильма Паша все детство провел на окраине страны, откуда вырвался и уехал учиться на аэрокосмического инженера в Санкт-Петербург. Отчасти это напоминает и вашу биографию: родились на южном Урале, уехали учиться в питерский Политех…
Не совсем похоже. Специальность у меня, в отличие от героя Марка Эйдельштейна, абсолютно не техническая. В СПбПУ я учился рекламе — это совсем другой, скорее экономический уклон. Но так вышло, что жил среди именно таких людей, в общежитии не своего факультета, а вместе с теми самыми «технарями». У меня появилось очень много друзей из Университета аэрокосмического приборостроения. Признаюсь, я немного опасался технической составляющей сценария, но все же решился на это. Не обязательно быть ракетчиком, чтобы снимать о них кино (смеется). Компенсировали постоянными консультациями со студентами и личным опытом. Искали фактуру — лекционный зал, в который Паша ходит на семинары, например, нашли в СПбГУ. Кроме жизни в общежитии Политеха у меня был и другой важный эпизод: мой старший брат служил в космических войсках на космодроме «Плесецк». Вспоминаю, как ездил к нему в часть. Кругом зима, холодно, меня ведут мимо ракет… Сильное впечатление, наверняка оно тоже повлияло на появление фильма.
Село Шойна, в котором разворачивается основное действие фильма, как раз недалеко от «Плесецка». В вашей истории это не только северная пустыня, но и зона падения отработанных ступеней. Такие случаи и правда были?
На дома, конечно, ничто не падало — это художественное допущение, важное для развития сюжета. Но Шойна и правда находится в зоне падения отработанных частей ракет, их нередко «приземляют» в близлежащей тундре. Я вообще люблю такие исключительно странные миры, которые, тем не менее, существуют в нашем мире. Помню, как впервые узнал об этом селе благодаря документальному фильму, который попался мне на YouTube. Приграничье, Ненецкий автономный округ — и здесь живут люди, дома которых засыпает песком. Вокруг северная природа, которую атакует пустыня, с неба иногда падают какие-то железки — это же абсурд, оксюморон реальной жизни! Я отлично понимал, что в такое сочетание очень трудно будет поверить, но с таким материалом и работать намного интереснее.
Тематика покорения космоса, помноженная на будто бы невозможный мир заполярной пустыни. Наверняка вам уже не раз говорили, что в ваших работах часто можно встретить элементы магического реализма? В короткометражном фильме «Белым по черному» тоже прослеживался подобный прием.
Да, эти два моих фильма теперь часто сравнивают, хотя я с этим и не согласен. «Белым по черному» — это история шахтера, к которому перестала липнуть грязь, чистый вымысел. Цепляющий абсурд, который хорошо работает именно в коротком метре. В «Космос засыпает» никакой необъяснимой магии нет — это реальное место на карте, в котором живут реальные люди. Им и правда регулярно приходится выкапывать свои дома из-под тонн песка. Если на космодроме что-то пойдет не так, по ним по-настоящему может угодить кусок ракеты. Конечно, есть место и волшебству, но оно проявляется только в снах главного героя. Так что магический реализм применительно к фильму я не очень понимаю. Недавно от одного из зрителей услышал определение «взрослая сказка» — может, оно подходит лучше.
Кроме снов в «Космос засыпает» все же есть еще один условно «магический» персонаж — девушка Яна в исполнении замечательной Софьи Воронцовой. После просмотра задаешься вопросом: а точно ли она существует или только мерещится Паше?
Не просто так в фильме нет ни одной сцены, когда Паша и Яна вместе взаимодействуют с другими персонажами. Когда я писал линию Яны, то видел в ней олицетворение «внутреннего человека» Паши. У каждого из нас есть такая скрытая личность, которая противопоставляется всему, что ты думаешь и делаешь. Ты грустишь — значит, она будет всячески пытаться тебя развеселить и раскачать. Это твой личный барон Мюнхгаузен, который будет вытаскивать тебя за волосы из болота, когда что-то идет не так. Поэтому Яна наделена образами Шойны — места, из которого главный герой когда-то уехал. Я хотел, чтобы она была похожа на пушицу — это такой белый пушистый цветок, похожий на одуванчик, их много в тех местах.
В фильме есть момент, когда Яна прячет от Паши письма из Международного космического агентства (ISA), в котором он мечтал стажироваться. И меня часто теперь спрашивают: если она существует только в его воображении, то как же она смогла взаимодействовать с ними? Одну из подсказок можно увидеть в самом начале, когда Паша точно таким же образом прячет телеграмму из дома. Тогда он просто не захотел впустить в себя то, что там написано. Вернувшись в Шойну, к брату и маме, которые нуждаются в его помощи, он точно также отказывается читать вести из ISA. Да, в этом письме его ждет его мечта. Но сейчас для нее не время — лучше спрятать и присыпать песком. Хорошо, когда есть «внутренний человек», который это сделает.
Возвращаясь к Шойне как месту съемок — каково это, снимать там большое кино?
Условий — никаких. Это мы поняли еще за год до съемок, когда засылали в Шойну своего скаута. Даже гостиница, в которой можно разместить съемочную группу, отсутствует. Мы договаривались с местными жителями, чтобы как-то расселиться. В одном доме живет художник по гриму и художник по костюмам. В другом художник-постановщик и его ассистент. В третьем домике — я и оператор. Рядом была небольшая банька, мы договорились, чтобы нам ее ежедневно топили. Да и добираться непросто: в Шойну раз в неделю летает либо вертолет, либо маленький самолет-кукурузник, в которую вся наша команда не поместится. Добирались несколькими группами, вертолеты — как маршрутки: то в одном поселке приземлится, то в другом.
С реквизитом было еще сложнее — его так много, что воздухом не переправить, просто не хватает места. Костюмы, оборудование для стройки, гвозди с молотками собрали в Петербурге, отправили фурами в Архангельск, а уже оттуда до Шойны его должна была доставить баржа. Она должна была прибыть за неделю до старта съемок, чтобы мы как раз успели приготовиться. Но случился шторм, баржа в назначенное время так и не пришла. Дождались мы ее только в ночь перед первой съемочной сменой.
Читать также Рецензия на фильм «Космос засыпает»
Как будто бы неблагодарное занятие — снимать в таких местах, пусть и живописных.
Нам постоянно об этом говорили. Зачем туда ехать, можно же все снять на каком-нибудь песчаном карьере, а лучше вообще в павильоне на «зеленке». Но мне кажется это нечестным. Некрасиво рассказывать про Шойну, а снимать при этом Подмосковье. К тому же хотелось создать максимально натуралистичную картину, да и убедиться, что мой сценарий, написанный задолго до визита в Шойну, соответствует тому, что можно увидеть в настоящем поселке. В итоге благодаря работе там удалось сверить наши ожидания с реальностью и набрать каких-то новых деталей, придающих миру жизни. Перед тем как заходить в дом, жители промокают ботинки в тазике с водой, стоящем на крыльце — ну, чтобы песок домой не нести. Это небольшой, но важный штрих к быту, которого ни в одной документалке не увидишь.
Как ваши звезды все это перенесли? Сейчас так устроено, что сегодня ты снимаешься в Дербенте, а завтра тебя уже ждут на другом проекте в Дубае. А тут застреваешь на одном месте, да еще и без связи с Большой землей.
Для них это было кусочек счастья. Попали в место, откуда их никто не заберет и никто никогда до них не дозвонится. Все получили возможность просто отдохнуть от всей вот этой звездной суеты. Опять же, большой плюс Шойны как съемочной площадки. Снимали бы где-то в другом месте, артистов бы постоянно у нас забирали. А тут удаленность сыграла только на руку. У нас было там 11 смен, которые в любом случае нужно снять. Все пользовались этим моментом.
В касте «Космос засыпает» прослеживается интересный тренд — Дарья Екамасова и Марк Эйдельштейн вновь играют маму и сына. Это веяние «Аноры» в кастинге?
Удивительная история. Марк был утвержден на роль Паши в апреле 2023 года, к этому моменту съемки «Аноры» только закончились. Марк вернулся из Америки, приехал на наши пробы, рассказывал, как поездка в США помогла ему почувствовать персонажа и его чувство оторванности от дома. Он в этот момент было очень похож на Пашу — те же переживания человека, у которого что-то начало получаться на новом месте, но родина продолжала тянуть назад, и он очень не хочет случайно разорвать эту связь. Марка мы утвердили, он приехал на примерку костюма, ну и спросил, кто же будет играть в моем фильме маму его героя. А маму я придумал еще семь лет назад, ее образ прописан в уже первом драфте сценария, и уже тогда я пригласил на эту роль Дашу Екамасову. Она согласилась и ждала этой роли несколько лет.
И вот я говорю Марку, с кем ему придется играть. Он сделал такие глаза… Сбегал за телефоном, показал мне его фото с Дашей на съемках «Аноры». Невероятное совпадение, чудесное. Первоначально у меня ведь были внутренние сомнения по поводу их дуэта. У Даши очень изменчивое, северное лицо, которое я хорошо помню еще со времен фильма Андрея Смирнова «Жила-была одна баба». Образ, отлично сочетающийся с Шойной. А Марк все-таки другой — интеллигентный мальчик. Но новость об «Аноре» меня успокоила. Если режиссер с другого конца света тоже увидел их тандем и поверил в него, то действительно есть искра. Мы, как и Шон Бэйкер, ее увидели — просто на пару месяцев позже.
Как в проекте появился Никита Конкин? Стоит отметить, очень органичный в роли младшего брата Паши
Мы долго искали актера на эту роль. Проводили кастинги, отобрали несколько ребят. но съемки так и не состоялись. Я понимал, что за время, пока мы ждем, дети могут потерять свой особый непосредственный взгляд, у них сломаются голоса. Поэтому пришлось все начинать сначала, уже перед самым началом съемок. Тогда и нашелся Никита, он очень интуитивно подходил на роль, и я не понимал, что меня в нем так притягивает. Позже, уже на читках, в процессе общения, я случайно узнал, что у него корни в моем родном городе. Его мама — моя ровесница, может быть, мы учились в соседних школах (смеется). А сам Никита — ну точно моя копия в этом возрасте.
И тут все сложилось. Его герой Илюша — младший брат, оставшийся в Шойне, в то время как старший отбыл учиться в Петербург. У меня была в общем-то та же история. Все сцены взаимодействия братьев в моем фильме из личного опыта. И Никита с его похожестью на меня в детстве, соответствовал этому просто чудесно.
А как формировались образы второстепенных героев? В «Космос засыпает» много фактурных персонажей — например, местные гопники, с которыми у Паши возникает конфликт.
В них есть некоторая пацанская эстетика и они, может, выглядят как гопота, но на самом деле все они исключительно положительные. Непонимание с Пашей возникают не ради веселья, шутки или издевательства, а из-за оставшегося в наследство герою трактора. Раньше трактор работал, помогал убирать песок, а сейчас либо стоит, либо используется Пашей для диких, по мнению местных, вещей. Поэтому они решают его забрать, не из злобы или жадности — просто им тут жить, они стоят за свой поселок. Есть и другие персонажи, с которыми у персонажа Марка строятся особые отношения. Например, дядя Коля (Сергей Занин) — такой местный старичок-тундровичок, поначалу агрессивно реагирующий на решение Паши вернуться домой. Он сам когда-то не пошел за своей мечтой и теперь злится, что молодой человек на его глазах совершает ту же ошибку. Тем не менее, он же защищает Пашу от пришедших отбирать трактор парней. «В своих песочницах сидите, а в чужую не лезьте» — голос мудрости.
Есть еще один герой, лично меня поразивший — диспетчер аэропорта Шойны, чья коморка вся заставлена горшками с растениями.
Он появляется ненадолго. Я всегда хотел, чтобы персонаж нес в себе целый мир, даже если он сидит спиной. Хотелось обогатить его собственной историей — вот у него в этой пустыне и появился свой зимний сад, свой дендрарий, где он растит горшочки и раздает их людям. Больше нигде такого нет, а у него есть. Плюс он выступает хранителем того места, через которое Шойна сообщается с внешним миром. У него есть связь с самолётами — и вокруг этого строится жизнь вот этого человека. То ли кассира, то ли диспетчера.
То есть, это тоже своеобразный отголосок главной темы фильма — мечты, которая сталкивается с реальностью?
Знаете, как ни странно, тема мечты пришла в тот момент, когда фильм уже был готов. Она удобная, понятная. На этом языке проще разговаривать, потому что мечта есть у всех. Изначально же у меня была совсем другая идея, которую я и сам долго не мог сформулировать. «Космос засыпает» — это история про потерю почвы под ногами. И для каждого это потеря оказалась своя. Мама. Пережив потерю близкого человека, буквально перестала касаться земли — лежит на кровати без сил. Брат Илюша, обиженный на брата, которого не было рядом в трудный для семьи момент. Сам Паша, на которого все внезапно сваливается, заставляя отложить на потом дело всей жизни. Ну и сама Шойна — территория песков, где нет почвы и постоянно нужно искать, на что же опереться. Мечта мечтой, а вот чтобы мама вышла из депрессии и почувствовала почву, чтобы она встала — вот это главное. Это кино скорее про потерянность — как физическую, так и ментальную.
«Космос засыпает» в кинотеатрах со 2 апреля.