На Кинопоиске продолжается показ сериала «Заложник» шоураннера и автора «Нулевого пациента» и «Игр» Александры Ремизовой. Остросюжетная шестисерийная драма отправляет зрителя в Сирию вместе с похищенной сестрой главного героя, успешного финансового аналитика в исполнении Максима Матвеева. Тот едет следом, но сам попадает в плен к местным и начинает работать на них, попутно пытаясь разобраться, кто, за что и как воюет на Ближнем Востоке. Съемки «Заложника» проходили в ОАЭ, Турции и России, а главные роли помимо Матвеева исполнили Дарья Авратинская, Тони Гоянович и ливанский актер Николас Муавад, известный по сериалу «Ассасины. Начало» и фильму Джорджа Миллера «Три тысячи лет желаний». Во время московской премьеры сериала мы поговорили с Николасом о том, как ему удалось выучить русский за 10 дней и что помогло ему найти общий язык с Максимом Матвеевым.
Николас, что вы чувствуете, когда иностранцы обращаются к такой сложной теме, как война в Сирии? Вы как-то участвовали в работе над сценарием к «Заложнику», чтобы сделать его точнее?
Если бы мне что-то не понравилось в том, как это было написано изначально, то я бы даже не стал браться за такой проект. Но в случае с «Заложником» уже на уровне сценария я почувствовал, какой это сильный и глубокий материал. В конце концов, неважно, где именно происходит действие – у всех военных конфликтов есть нечто общее, как и у их участников. Всегда есть те, кто злоупотребляет властью, и есть их жертвы. И не имеет значения, какой национальности твой герой, если ты знаешь его прошлое и его семью и понимаешь, что сделало его тем, кто он есть. Больше всего меня подкупило в «Заложнике» то, что в сериале нет разделения на «плохих» и «хороших». Здесь показана правда такой, какая она есть. Это важно для меня, потому что я тоже не верю, что кто-то из нас может быть носителем чистого зла или добра. В каждом из нас есть то и другое, и порой обстоятельства диктуют нам, как надо меняться, чтобы выжить. Именно это и произошло с моим героем, лидером сирийских повстанцев Саидом. Поэтому мне как актеру было легко понять его и оправдать для себя.
Мне показалось интересным, что изначально Саид был воспитан в типичном для арабов духе — как неуязвимый и лишенный сантиментов «мачо-мэн». Но потом мы узнаем, что этому человеку тоже свойственны глубокие переживания, и он тоже может быть уязвим. Если подойти к этой роли поверхностно, то Саида можно показать типичным карикатурным злодеем, воплощением всего плохого на земле. Но Саид не такой, это многослойный персонаж со своим прошлым, которое безусловно оказало влияние на его настоящее. Он был вынужден стать сильным в этом мире, где всё решает тот, в чьих руках власть. Но чем дальше Саид погружается в насилие, тем больше он становится зависим от него. И в это время в жизни Саида появляется Макс Пожарский, который рискует всем ради спасения сестры. Саид это ценит и начинает проникаться уважением к Максу. Размышляя обо всем этом, я пришел к выводу, что Саид не такой уж однозначный персонаж, каким может показаться на первый взгляд.
А в том, что касается деталей? Приходилось ли вам что-то менять по ходу съемок, чтобы добиться большей правды и реалистичности в кадре?
Нет! Не знаю, как именно авторы сериала смогли так хорошо погрузиться в сирийский культурный бэкграунд, но всё действительно показано очень точно. Интересно, что мы снимали «Заложника» не в Сирии, но выглядит это так, как будто всё на 100% сделано именно там. Как люди одеты, как ведут себя, как обращаются с членами своей семьи, например, как Саид ведет себя со своим кузеном, как он общается с племянницей — всё это изображено максимально достоверно и реалистично.
«Заложник» — это еще и история о столкновении разных культур, а у зрителей во всем мире есть немало стереотипов о жизни на Ближнем Востоке. Я знаю, что вы христианин и живете в Ливане. Расскажите нам, каково это на бытовом уровне? Как в вашей стране уживаются между собой люди разных религий?
Ливан — очень маленькая страна и по территории, и по численности населения: всего 5 миллионов человек. Тем не менее там живут представители 18 конфессий! Это также единственная христианская страна арабского мира. Христиане живут там от начала времен. После прошлой войны многие христиане эмигрировали из Ливана, и сейчас преобладает мусульманское население, но и по закону, и по духу это всё еще христианская страна. У нас много церквей. Согласно закону, нашим президентом может быть только христианин. Самые популярные имена в Ливане — христианские. Для мальчиков это Жорж, то есть Георгий, Жозеф — Иосиф, Мишель — Михаил. Для девочек — Тереза и Рита. Меня назвали в честь дедушки, мать которого была гречанкой. Не знаю, было ли его имя связано с Николаем Чудотворцем, но наверняка. Я сам учился в католической школе.
Что касается неформального общения с мусульманами, то на самом деле всё вообще не так, как это изображают в СМИ. Я с юга, из города Сур, это исторический Тир. Здесь христиане и мусульмане живут бок о бок уже давным-давно, но мусульман сейчас больше. Поэтому у меня очень много друзей-мусульман. Ближайшие друзья моих родителей — мусульмане. Мой дядя женат на мусульманке. Моя племянница и её муж — мусульмане. Так что я бы сказал, что в Ливане очень хорошие отношения между христианами и мусульманами.
Ваш герой в сериале проводит много времени в компании персонажа Максима Матвеева. Что помогло вам найти общий язык? На что вы обращаете внимание в первую очередь при знакомстве с коллегами, когда понимаете, что впереди вас ждет долгая совместная работа?
В каждом человеке мне важен его внутренний ребенок. Он чаще проглядывает в женщинах, чем в мужчинах, и тем ценнее для меня знакомство с мужчиной, который не потерял связь со своим внутренним ребенком. В таких людях нет фальши, им не нужно надевать маски и отгораживаться стенами, они не боятся показаться уязвимыми. Максим именно такой — как, собственно, и я. Именно это, я думаю, и помогло нам сойтись, как будто наши внутренние дети подружились. На самом деле это был настоящий дар свыше. Без него работать над сериалом было бы очень трудно.
Интересно также, что у нас с Максимом во многом схожий путь в профессию. Мы оба никогда не мечтали стать актерами и стали ими отчасти случайно. Оба изучали в юности что-то другое. Я, например, учился на инженера. Я обожал физику и математику, но быстро понял, что профессия инженера не сделает меня счастливым. А еще мы оба с детства были интровертами, и до сих пор нам порой приходится это преодолевать, когда мы оказываемся в центре внимания.
Кинозвезды-интроверты? Звучит очень необычно!
И для нас тоже!
И как вы с этим справляетесь?
Когда я выхожу на красную дорожку, то говорю себе, что это такая роль, и я ее играю. Я стараюсь просто отделить всё происходящее вокруг от того, кто я такой на самом деле.
Что вам больше всего нравится и не нравится в вашей профессии?
Больше всего мне нравится сам процесс актерской игры. А не нравится — связанное с этим внимание.
Интервью, например?
Ха-ха, нет. Эти интервью здесь, в Москве, мне нравятся, правда!
В сериале ваш герой говорит по-русски. Вам действительно пришлось учить язык?
Я зазубривал фразы наизусть. Я попросил записать все реплики в аудиосообщения, и затем на протяжении 10 дней они постоянно звучали у меня в ушах, что бы я ни делал. Я включал их утром, когда пил кофе, в машине, перед тем как лечь спать, и так далее. Не меньше пяти часов ежедневно!
Как для вас звучит русская речь?
Я бы сказал, довольно жестковато. Особенно, когда надо надавить интонацией на какое-нибудь слово.
Какое слово давалось вам особенно тяжело?
«Деревня»! (произносит по-русски и смеется) Почему именно оно? Не знаю. Это было единственное слово, которое мне никак не удавалось. Мне нужно было произнести фразу «Это мои люди и моя деревня». Помню, продюсер Александра Ремизова говорила мне: «Нет-нет, Николас! Не «деревьня» и не «диревенья», а что-то посередине: «диревня». Первая гласная – Е, но ты должен почувствовать там И». Вообще мне многие помогали на площадке с языком и мы, например, часто разговаривали с Максимом Матвеевым о значении и произношении тех или иных слов.
Вы работали со съемочными группами в самых разных частях света – снимались в США у Джорджа Миллера, в Турции, во многих арабских странах… Вам есть с чем сравнивать! Какие детали вы отметили для себя в работе с киногруппой из России?
Я почувствовал, насколько все вовлечены во всё, что происходит на площадке, независимо от своей непосредственной зоны ответственности. Например, оператор «Заложника» Валерий Петров был настолько включен в работу над сценой, что участвовал в работе художника, а также мог прокомментировать актерскую игру. Мне это очень нравится! Я люблю обратную связь! Такая атмосфера похожа на работу в театре — то, с чего я начинал, и что мне очень близко.
Я читал, что для своей дипломной работы вы ставили пьесу «Медведь» Чехова. А кто ваш самый любимый русский писатель?
Достоевский. Кто-то скажет, что его сложно читать, что он депрессивный. Не знаю, наверное, я сам депрессивный (смеется). А мой любимый роман — «Преступление и наказание».
А как вам русская кухня?
Мне понравилось… как это правильно называется? Сало? Да! Особенно с холодной водкой. Также мне очень понравилась уха. И еще я попробовал мясо медведя. Довольно вкусно! Похоже на ростбиф, но более насыщенный вкус и бархатная текстура. А еще мне очень понравились соленья! Капуста, огурцы и помидоры. Маринованные огурцы есть и в Ливане, а вот такую капусту там не найти. И соленья тоже очень хорошо идут с водкой (смеется).
Смотрите сериал «Заложник» в онлайн-кинотеатре Кинопоиск.